Раздался звук, похожий на звон тысячи разбивающихся ламп. Мой грифон даже не успел вскрикнуть. Его тело просто смяло о невидимую преграду. Я услышал жуткий хруст — это ломались кости птицы и мои собственные. Печать в затылке вспыхнула ослепительным белым пламенем, выжигая сознание. Мир перевернулся, превращаясь в безумный калейдоскоп из синего неба, рыжей земли и ошметков черных перьев.
Падение казалось бесконечным, хотя длилось всего несколько секунд. Удар о землю выбил из меня остатки жизни.
Я пришел в себя, захлебываясь собственной кровью. Сознание возвращалось рывками сквозь пелену невыносимой боли. Я лежал на выжженном пятачке земли, придавленный тушей своего мертвого грифона. Птица была превращена в кровавое месиво — удар о барьер и последующее падение не оставили ей шансов.
— «Сращивай… черт… сращивай…» — хрипел я сам себе.
Моя регенерация, подстегнутая остатками энергии кристалла, работала в аварийном режиме. Я чувствовал, как мои кости — обломки ребер, раздробленная голень, предплечье — начали двигаться под кожей. Это была отдельная пытка: чувствовать, как острые края срастались, как рваные мышцы сплетались заново. Хруст, щелчок, вспышка белой боли. Я кусал губы до мяса, чтобы не орать, понимая, что в этой тишине мой крик будет слышен на мили.
Спустя вечность я смог встать. Ноги дрожали, мир плыл, но я был жив.
— «Фарид!» — позвал я мысленно.
Тишина. Канал связи был мертв, словно его никогда не существовало. Я огляделся вокруг. Меня окружали джунгли. Хорошо, что я неплохо видел в темноте. Я попытался понять, в какой стороне от меня мог упасть Фарид. Осознав, что это бесполезное занятие, попробовал принюхаться. С двух сторон от меня тянуло жареным мясом и подпаленными перьями. Один источник — это мой грифон, а второй надо проверить.
С трудом передвигая конечностями, побрел в ту сторону. Через метров сто заметил за одним из деревьев что-то похожее на воронку. Упав на землю, медленно и осторожно пополз в ту сторону. Возле барьера лучше всегда перебдеть, чем просто сдохнуть. Я дополз до воронки, надеясь увидеть Фарида. Но там лежал только его грифон — такой же изуродованный труп, как и у меня. Но самого археолога не было.
Вместо него на мягкой почве я увидел нечто, что заставило меня забыть о боли в ребрах. Вокруг места падения Фарида тянулась цепочка четких следов. Это не были лапы хищников. Это были трехпалые отпечатки, глубоко уходящие в землю, с длинными отметинами от когтей. Ящероподобные люди.
Они не просто были здесь — они явно пришли за Фаридом. Следы вели в сторону скалистого каньона, и между ними тянулась широкая борозда, они волокли за собой тяжелое обмякшее тело.
— «Фарид…» — прошептал я пересохшими губами.
Я сжал кулаки, чувствуя, как когти впились в ладони. Мы долетели до Африки. Но цена оказалась выше, чем я мог себе представить. Я был один, без транспорта, без оружия, в самом сердце враждебного материка, а мой единственный союзник находился в лапах существ, которые явно не собирались поить его чаем за дружеской беседой.
— «Ну что, Артур…» — подумал я, поднимаясь на дрожащих ногах. — «Добро пожаловать в Африку».
Глава 16
Я поднялся на ноги. Снова. С каждым разом это становилось всё сложнее — не физически, нет, магия кристалла сшивала плоть с эффективностью промышленного степлера, но внутри меня будто натянулась невидимая струна, готовая лопнуть от любого неосторожного движения. Мои кости теперь были не просто кальцием и фосфором, они были армированы энергией, которая вибрировала под кожей, вызывая непрекращающийся зуд в костном мозге.
Я сплюнул густую липкую кровь. На вкус она отдавала озоном и медью. Мертвый грифон лежал рядом, и я на секунду задержал взгляд на его изуродованном крыле. Жалость? Нет, только холодный расчет: я потерял транспорт. Теперь я снова пешеход в мире, где даже трава мечтала перерезать мне горло.
— «Фарид, ты старый дурак», — пробормотал я мысленно. — «Навигаторы не должны попадаться в плен. Это непрофессионально».
Я принюхался. Мои ноздри — широкие, влажные, способные улавливать молекулы страха на лету — затрепетали. Вонь паленого пера и жареного мяса грифонов забивала всё, но под этим слоем тонкой жирной полосой тянулся другой запах. Мускус. Болотная сырость. Горькая слизь. Ящеролюды.