— Джерси Джо не отличался вкусом, он отличался наглостью. Вот что больше всего ценилось в те времена. Типа Багси Сигела и Фламинго. Наглость. А мы — мы все, Мотыга, Дикий Синяк, Энциклопедия и остальные — мы были просто дети. Мы были шму.
— Шму?.. — растерялась Темпл.
— Это такие дураки, чучела, сделанные для того, чтобы их сшибали. Фигурки в тире. Неваляшки. Но шму всегда поднимаются обратно, и мы поднялись. Встали в последнем раунде, а Джерси Джо остался лежать. Последний раунд — вот что главное.
— Почему Джерси Джо был таким успешным бандитом? Что у него было такое?
— Кроме наглости? Половина всех серебряных долларов. Какую-то часть он вложил в землю и постройку «Дерева Джошуа», остальное схоронил в матраце. Прикинь? У парня собственный отель на Стрипе. У него в этом отеле собственный номер, как у бедняги Ховарда, и он засовывает мешок ворованных серебряных долларов в матрац!.. Потом он там живет, и все теряет, и отель превращается в дерьмо, в руины, постояльцев нет, и вот он подыхает. А годы спустя кто-то кувыркается на его старом матраце и находит хорошенький куш!
— Нет, — искренне сказала Темпл. — Это просто невероятно. Почему он оставался в этом номере, когда отель превратился в руины?
— Он чокнулся, вот почему. Чокнутый король в сердце своей рухнувшей империи. И еще, — Восьмерка достал из пепельницы окурок сигары и оглядел его с сожалением, как умершего старого друга, который, между прочим, очень натурально вонял. — Еще ходили слухи.
— Слухи?..
— Парни вроде Джерси Джо всегда круче выглядят по слухам, чем на самом деле. Говорили, что он сидит на золотой шахте. Что «Дерево Джошуа» было построено на земле, через которую проходит скрытая золотая жила, такая длинная, чистая и крупная, что ее хватит на путешествие в рай и обратно. Говорили, что земля и песок под отелем прорыты насквозь. Туннели. Секретные коридоры. Золото прямо под ногами — бери не хочу. Если сумеешь найти. Ну, что, годится? Умещается в твою схему-тему, мисси?
— О, да-а!.. — сказала Темпл. — Все умещается. Все рифмуется. Все отлично сходится. О, да, спасибо вам огромное!
Темпл закинула свою сумку на плечо и встала.
— Кстати, кто это в «Серкл Ритц» не дает вам спать по ночам в последнее время?
Восьмерка снова взял дохлую сигару, щелкнул зажигалкой и долго пыхтел, прежде чем окурок затлел.
— Ты знаешь, что такое конфиденциальная информация? — он выдохнул большой клуб вонючего дыма.
Темпл отскочила, но и не подумала уходить.
— Для пиарщиков не существует ничего конфиденциального, кроме дел клиента. Я думаю, для сыщиков тоже?
Восьмерка кивнул, продолжая ужасно дымить. Комнату заволокло облаками отравленного смога.
— Тогда просто скажите мне вот что, — настаивала Темпл. — Вы все еще работаете на кого-то в «Серкл Ритц»?
— Может, уже и нет.
— Я думаю, вы бы не отказались вытащить, например, Электру из неприятностей?
— Наверное, не отказался бы. А может, и нет.
Темпл нахмурилась. Восьмерка никак не отреагировал на упоминание имени ее квартирной хозяйки. Это что — признак железной выдержки, или Электра ни при чем? Но кто, кроме нее, мог его нанять?
Она вспомнила фантом, мелькнувший перед ней в зимнем саду «Хрустального феникса». Аура Макса была всегда такой загадочной, и связь между ним и «Серкл Ритц»…
— Но это же не может быть… Макс, — подумала она вслух.
Упоминание этого имени заставило Восьмерку подскочить на месте.
— Нет! — сказал он поспешно. — Не он. Другой. Этого я в глаза никогда не видел.
Ага! Восьмерка сказал «другой»!
Итак, его нанял не Макс, а какой-то «другой» мужчина, связанный с «Серкл Ритц».
Темпл медленно кивнула.
— До свидания, и спасибо за информацию.
Восьмерка подозрительно уставился на нее, не уверенный, что за информацию она имела в виду. Темпл этого и хотела. Пусть немножко поволнуется.
Она выбралась из дома самостоятельно, слегка, правда, натыкаясь на стены в полумраке. Перед ней, кроме выхода из дома Восьмерки, начал маячить выход из мысленного лабиринта. Другой, но тоже мужчина.
Неужели это Мэтт, который был в последнее время постоянно занят и постоянно расстроен? Мэтт, который, как она боялась, старательно отстраняется от нее по причине ее излишней настойчивости? Может, он сам настойчиво пробивается в другом направлении?
А может, и нет.
Возможно, они оба идут к одной и той же цели, но с разных сторон. И, возможно, место их будущей встречи — «Хрустальный феникс».