Гуляка Луи покачал своей массивной головой. Я заметил шрам, пересекающий его челюсть. Его морда поседела в боях, которые он вел с жестоким миром.
— Я не тот чувак, которого вы мечтаете истребить.
— Тебя зовут Луи!
— Это правда, так меня зовут, и всегда так звали.
— Полуночник?
Он опять покачал головой:
— Нет. Полночь никогда не была лучшим временем для меня. Три часа ночи — другое дело. Кстати, мисс, я никак не могу быть вашим столь ненавидимым предком. Год назад меня не было в Неваде.
— Докажи!
Он уселся на свой черный хвост.
— Это будет трудновато. Я мог бы выжать признание из мистера Мотыги Лоннигана, хозяина ресторана, но двуногие обычно притворяются идиотами, когда кошачьи пытаются устроить им перекрестный допрос.
— В таком случае, мистер, тебе каюк.
— Что заставляет вас думать, что я являюсь вашим отцом?
— Когда я родилась, меня назвали Полуночницей Луизой, и мама говорила, что я — вылитый отец. Я выяснила, что его звали Полуночник Луи, а такой персонаж весьма известен в окрестностях Лас-Вегаса, как забияка, бабник, гоняющийся за каждой пушистой штучкой, которая попадется на глаза, и, вдобавок, сотрудничающий с двуногими.
— Хм, — Гуляка Луи расслабился настолько, что задрал лапу и с отсутствующим видом лизнул ее. — Неплохо. А кто такой этот проныра, рискнувший встать между нами?
Икорка сверкнула в мою сторону золотыми глазами:
— Да так, один ничтожный домашний котик. Безвредный, хотя немного туповатый.
Я лишился дара речи настолько, что даже не мог в нее плюнуть.
Я! Лечу! С риском для жизни! Туда, куда дикие кошки боятся ступить! Между двумя враждующими сторонами! Между двумя яростными комбатантами! Не думая о себе!..
— Слушай, — я хотел прошипеть «сестренка», но это не слишком соответствовало обстоятельствам. — Слушай, ты, маленькая дрянь! Если бы ты унаследовала хотя бы половину мозгов твоего старика, ты бы не явилась сюда, обвинять постороннего чувака. Ты до сих пор не поняла, что Полуночник Луи — это я! Полуночница Луиза, как же!.. Твоя мама совершила прискорбную ошибку. Для подобного имени тебе не хватает породы.
— Ты!.. — она оглядела меня со всех сторон, как будто никогда раньше не видела. — Ты же просто толстый, старый якобы сыщик с претензией на величие! Мой отец — крутой чувак. Мой отец — ужас и террор темных аллей и проходных дворов! Мой отец — скотина, но он спас «Хрустальный феникс» и жизнь Джонни Даймонда…
— И вычислил убийцу на книжной ярмарке, и выручил из беды Бэйкера и Тейлора, корпоративных котов, несмотря на их загнутые уши и жуткий акцент, а также пришпилил серийного убийцу на конкурсе стриптизеров. Да, многое случилось после того, как мы с твоей мамой разошлись, как в море корабли.
— Разошлись! Ты ее бросил! Так же, как и нас, детей!
— Она сама так хотела. Ей не нравились мои ночные дежурства, опасности моей работы. Говорила, что она и дети будут в большей безопасности, если мы расстанемся. Почему бы она назвала тебя в мою честь, если бы ненавидела меня?
— Она… не соображала, что делает.
— Очевидно, ты-то соображаешь. Послушай, дитя мое. Мой старик тоже бросил нас. Так всегда бывает в жизни. И это лучше для всех. Я не ищу его и не держу на него зла. Фактически, я знаю, где он, и, если бы выбрал путь мести, я мог бы добраться до него и задать хорошую трепку. В конце концов, он ведет роскошную жизнь на рыболовецком траулере на северо-западе Тихого океана, качаясь на волнах, получая любые креветки, какие пожелает, поглощая тунца и лосося, и не вспоминая обо мне и моих братьях и сестрах. А также о тебе и твоих родных. Но разве я его обвиняю? Нет. У каждого свой путь…
Неожиданно сильный тычок в плечо прервал мою речь. Я развернулся, готовый к драке. Я спас этому чуваку шкуру, усы и хвост, а он нападает на меня со спины?!..
— В чем дело? — спросил я грубо.
Гуляка Луи склонил свою огромную потрепанную башку и подмигнул мне зеленым глазом:
— Хотел поздороваться. Ну, здравствуй. Сынок.
Глава 32
Исповедник на доверии
Мэтт сидел, глядя на телефон. Дело отца Фернандеса было закрыто, но оставалось еще одно. Ему предстоял завершающий, самый неприятный звонок в жизни, половину которой он в последнее время проводил на телефоне.
Номер выглядел так невинно, записанный его красивым, выработанным еще в школе, почерком на маленьком листке для заметок. Синяя шариковая ручка на бледно-желтом. Этот унылый желтый цвет вполне соответствовал его настроению.
Он взял трубку и решительно набрал номер. Приятный женский компьютерный голос автоматического секретаря попросил его нажать еще несколько цифр, чтобы перенаправить звонок… Обычно Мэтт использовал телефон для общения с живыми людьми, а не с компьютером. Ему автосекретарь казался чересчур отстраненным и жизнерадостным, если учесть, что по этому телефону обычно звонили люди, гораздо более расстроенные, чем он в настоящий момент, и это еще мягко сказано.