Когда он, наконец, услышал человеческий голос, то спросил лейтенанта Молину, и не запрыгал от счастья, когда ее немедленно позвали к телефону.
Мэтт назвал себя, что вызвало непонятное замешательство на той стороне.
— Чем я могу быть вам полезна? — спросила она, наконец.
— Мне нужно с вами встретиться. Есть кое-что, что вам необходимо знать.
— Мне многое необходимо знать, мистер Девайн. Так что давайте встретимся прямо сейчас.
— Отлично, — теперь он почувствовал облегчение: скоро все это закончится. — Вы… то есть, полицейский участок находится в даунтауне?
— Прямо на верхнем конце Минт-стрит. Но вы звоните из дома?
— Да.
— Я сейчас подъеду. Пятнадцать минут.
— Я встречу вас у задней двери.
— Почему у задней?
— У парадного входа после обеда всегда толпа возле свадебной часовни.
— А, да, частный бизнес Электры Ларк, часовня Нерушимых Уз. Я забыла. Хорошо, у задней двери через пятнадцать минут.
Она повесила трубку, и Мэтт уныло усмехнулся ее оперативности. С ней будет непросто, но, с другой стороны, никто и не обещал, что будет просто. В конце концов, это ее работа.
Мэтт спустился к бассейну и стал ждать. Тихое местечко у бассейна, окруженное зеленью, было одной из причин, по которым ему нравился «Серкл Ритц». Возможно, оно чем-то напоминало монастырь.
Через несколько минут, услышав, как автомобиль Молины въезжает на парковку, Мэтт встал и пошел открыть для нее калитку.
Она была одета в своем обычном деловом стиле: однотонный костюм — юбка-четырехклинка и блейзер, сегодня бледно-персикового цвета, а под ним — кремовая рубашка. Мэтт подумал, догадывается ли она, что ее личный дресс-код напоминает форму учениц католической школы, с понятной скидкой на жаркий климат, допускающий пастельные цвета.
Роскошные брови Молины приподнялись, когда она увидела уютный уголок у бассейна.
— Просто Шангри-Ла на Стрипе.
— Давайте посидим здесь, — Мэтт кивнул на пластиковые шезлонги в тени.
Молина не двинулась с места.
— Я предпочитаю говорить в доме. Почему вы не хотите пригласить меня к себе? С вашей квартирой что-то не так?
— Просто… мой дом — моя крепость. — Ее брови снова приподнялись, и он улыбнулся улыбкой, которая была призвана разоружить собеседника: — В моей прошлой профессии личная комната была единственным местом, где я мог остаться наедине с собой. Так получилось, что я не смог пока избавиться от этого чувства.
— Очень жаль, — Молина неохотно двинулась к шезлонгам. — Я предпочитаю видеть окружение людей, с которыми имею дело.
— Я провожу здесь больше времени, чем в своей квартире. И, честно, там смотреть-то особенно не на что.
Она пристыженно отвела глаза и повернулась к бассейну:
— Вы плаваете?
— Тридцать кругов ежедневно. Отличная форма медитации.
Молина кивнула, откинулась в кресле и слегка расслабила прямую спину. Мэтт мысленно благословил свой инстинкт психолога: эта женщина-коп использовала деловую манеру общения, чтобы контролировать ситуацию, а блаженная атмосфера вечеринки на свежем воздухе могла помочь сгладить острые углы и облегчить признание, которое он меньше всего на свете хотел делать представителю власти. К тому же, как он теперь видел, его личность по какой-то причине вызывала в ней жгучее любопытство.
Она оглядела черный мрамор фасада «Серкл Ритц», напоминающего бункер:
— Это место — просто квинтэссенция Лас-Вегаса. Неон, пафос и моментальное венчание с фасада, а с обратной стороны — кошмар жилищного департамента: наполовину доходный дом, наполовину кондоминимум.
— Мне нравится этот дом. В пятидесятые еще умели строить качественно. И мне повезло, что Электра пускает жильцов.
— Не говоря уж о том, что вам повезло с интересными соседями, — добавила Молина.
— Темпл тут ни при чем, — быстро сказал он.
— А что вы так разволновались?
— Ну… похоже, что у вас с Темпл имеются трудности в общении.
– «Трудности в общении». Это в вас говорит сотрудник телефона доверия. У нее трудности с тем, чтобы поведать мне все, что я хочу знать, о Фокуснике Максе, а мне трудно с этим примириться.