И тут Мэтт тоже остановился. Он что-то услышал, какой-то отдаленный звук, тихий, но вполне отчетливый. Вроде бы, что-то лязгнуло. Звук шел откуда-то дальше по коридору, довольно далеко от площадки под сценой. Было похоже на захлопнувшуюся дверь погреба, а следом — вскрик. Еле слышный вскрик, такой далекий, что его можно было принять за скрип тележного колеса.
Больше ничего не было слышно. И ничто не двигалось, даже потолочные вентиляторы. Мэтт стоял и вслушивался в дыхание здания — постоянный тихий гул кондиционера можно было не принимать во внимание, точно белый шум. Он оглянулся назад, на теперь уже не видимое НЛО… нет, это не там. Это где-то впереди.
Но впереди ничего не было — только служебный лифт слева и пустые гримерки справа. Он поглядел на нелепую вешалку с театральными костюмами всех цветов и видов. Костюмы выглядели, как повешенные трик-о-тритеры, совершившие неудачный набег на соседей на Хэллоуин. Чучело черной кошки с выгнутой спиной, стоящее на верхней перекладине, только добавляло ощущения ужаса.
Чучело зашипело при виде его, затем соскочило с вешалки и потерлось о его ногу.
— Икорка!
Мэк просто остолбенел. Кошечка часто где-то пропадала в последнее время, и он, конечно, волновался за нее, но его собственные внутренние борения заслонили от него все остальное. Сейчас он сам удивился, какое облегчение испытал при виде нее. Еще бы найти Темпл…
Икорка яростно терлась о свисающие подолы костюмов, костюмы раскачивались, ее нервное хождение туда-сюда, подергивание хвоста и толчки заставляли их двигаться, точно они были живыми.
— Что ты здесь делаешь?
Он осторожно приблизился к ней, понимая полный идиотизм вопроса, но твердо зная, что кошки могут реагировать на голос. Это он уже выучил.
Икорка жалобно мяукнула в ответ. При его приближении она перенесла свою активность с костюмов на его брюки и стала тереться о них. Ну, по крайней мере, брюки были черными, и ее шерсть была на них не так заметна.
Он наклонился, чтобы взять ее на руки, но она выскользнула, перепрыгнула через нижнюю перекладину вешалки и скрылась за занавесом свисающих костюмов.
— Эй, киска! Вернись!
Он наклонился еще ниже, чтобы достать ее, и тут услышал отдаленное эхо каких-то голосов. Икорка скрылась там, где костюмы были слегка раздвинуты, как неудачно задернутый театральный занавес.
Мэтт нащупал просвет и раздвинул костюмы так широко, как только можно.
Отдаленные голоса сделались слышнее. Перед ним на месте стены была черная бархатная занавеска. Икорка прошла сквозь нее и наполовину исчезла, из темноты смотрела, обернувшись, только мордочка с золотисто поблескивающими глазами.
Она взирала на Мэтта со спокойной кошачьей уверенностью: «Ты знаешь, чего я хочу. Делай это немедленно, тупой двуногий!»
Никакой стены тут нет и в помине, — понял Мэтт с нарастающей тревогой. Зная привычки Темпл, можно было точно утверждать, что она полезет именно туда.
Конечно! Мэтт перешагнул нижнюю перекладину вешалки и ступил в темноту. Оглянувшись, он увидел, что костюмы теперь, когда он их не придерживал, снова почти сомкнулись. Темпл, должно быть, проделала такой же фокус с исчезновением, и никто бы об этом не догадался, если бы Икорке не вздумалось поиграть в прятки и тем привлечь его внимание.
Кто или что могло привести его сюда? Не иначе, ангел-хранитель, — подумал Мэтт, слыша удовлетворенное мурлыканье Икорки и ощущая ее пушистое тельце, трущееся о штанину.
Приглушенный треск далеко в темноте усилился. Может быть, это какие-то театральные кладовые? И рабочие сцены двигают там декорации, которые не нужны на представлении «Гридирона»? Как бы то ни было, Темпл точно бы отправилась исследовать такую интересную аномалию. Она и правда была любопытна, как кошка. Он-то — нет. Но у него была другая вредная особенность: бульдожье чувство ответственности за всех, кто его окружает.
Мэтт нырнул в глубокую черноту, выставив перед собой руки, чтобы ни на что не наткнуться. Его пальцы ощупывали шероховатые стены, слегка сглаженные краской цементные блоки, и он быстро установил, что находится в широком туннеле, который изгибается по мере продвижения вперед. Где-то далеко впереди блеснул свет. Когда вытянутая рука Мэтта нащупала пустоту, обозначавшую ответвление коридора, он подумал, что отправиться сюда вот так, наобум, было не очень-то мудро.