Внезапно ее одолело стремление узнать, кто был человек, найденный несколькими месяцами ранее в потолке над казино в отеле «Голиаф». Никто никогда при ней не упоминал его имени или рода занятий. Черт. Ей почти захотелось, чтобы Молина вела дело о сегодняшнем мертвеце, тогда она могла бы спросить у нее. Хотя Молина, скорее всего, ничего бы не сказала. Во всяком случае, пока Темпл не скажет ей чего-нибудь интересного о Максе, а Темпл делалась весьма замкнутой, когда дело касалось Макса.
Она смотрела на злополучный стол. Игроки, в большинстве своем мужчины, снова склонялись над его оскверненной поверхностью. Они азартно следили за игральными костями, которые катились по обтянутой темно-синей замшей столешнице, слегка запятнанной красным. Они молились об удаче и проклинали «зеро».
А Темпл видела перед собой другое «зеро» — круглую дырку от пули в голове трупа, и размышляла, вышла ли она с другой стороны или застряла в мертвых мозгах человека, когда-то бывшего живым.
Возможно, этот несчастный был добрым человеком. Может быть, у него была мать, обожавшая каждый его детский шажок. Или ребенок, называвший его «папочкой». Или хотя бы собака, которая бежала на его зов. Может быть, когда-то он был хорошим, честным членом общества, давным-давно потерявшим все в Лас-Вегасе.
Может быть.
Может быть, Клифф Эффингер был человеком, о котором кто-то будет тосковать.
Может быть, это будет даже клиент Восьмерки О’Рурка.
Темпл снова вызвала в памяти облик мертвеца и решительно отмела последнее предположение. Чудес не бывает. А если и бывают, то не с нами. И уж точно не с человеком, который выглядит так, как выглядел убитый.
Глава 16
Вандал
Темпл наслаждалась конфетой. «Ванильный крем» от «Этель М» — толстый слой шоколада, потом хрупкая сахарная корочка, и вот уже нежная начинка тает на языке… М-м-м!..
Она редко позволяла себе сладкое, бедная, лишенная удовольствий детка. Единственным исключением из строгой диеты, включающей комплекс карбогидратов, овощи, фрукты и обезжиренный йогурт, было время, когда по каналу PBS шел детектив.
Нынче вечером это был «Инспектор Морзе» — сериал, отвечающий высоким запросам Темпл, однако в нем имелась загадка, которая интриговала ее в несколько ином разрезе, чем тот, который задумывал сценарист. Она никогда не встречала мужчины, который был бы настолько хронически увлечен женщинами, как главный герой сериала, и при этом столь же хронически неспособен сделать с ними хоть что-нибудь продуктивное. Вообще-то, можно было ожидать, что такой крутой перец, как этот инспектор Морзе, давно бы уже осознал положение вещей и наплевал на слабый пол.
Темпл потянулась к пульту, который выглядывал из под передней лапы Полуночника Луи. Тот любил с чувством глубокого удовлетворения развалиться на программе телевидения в обнимку с пультом и так лежать, лениво втягивая и опять выпуская когти с видом собственника.
Темпл приподняла лапу Луи, счастливо избегнув когтей, и отняла у него пульт. Три нажатия на кнопку «громкость» сделали звук почти невыносимым для барабанных перепонок. Однако речь героев не стала четче. Интересно, почему британские фильмы всегда имеют такую озвучку, как будто записывались в бочке с дождевой водой во время грозы? Да и сами актеры мямлят, точно у них жвачка во рту.
Грохот, раздавшийся где-то в здании, помешал ей расслышать очередное суровое рассуждение инспектора. Блин!.. Суровые рассуждения инспектора Морзе всегда очень важны для следствия. Темпл вернула вторую конфету обратно в коробку и подалась вперед, чтобы лучше слышать. Она схватила пульт обеими руками, точно целясь из пистолета, направила его на экран телевизора и нажала кнопку громкости еще два раза.
Все равно непонятно.
— Дик-ци-я! — грозно приказала она экрану. — Ваши британские киноактеры набрали полон рот гадской овсянки, сэр!..
Еще один громкий звук раздался где-то наверху.
Что они там делают? Двигают мебель? Надеюсь, съезжают.
Она нахмурилась, пытаясь сконцентрироваться на тексте, но… О, нет! В следующей сцене Морзе и Льюис беседовали в его чертовом красном «роллс-ройсе». Теперь неправильно записанный звук мотора перекрывал весь диалог!
Бабах!
Нет, это не в телевизоре. Это наверху. Точно.
Темпл встала и нацелилась пультом в экран в последний раз, отправляя Морзе и Льюиса вместе с их винтажной колымагой в телекоммуникационный рай.
— Это уже чересчур, — сказала она Луи, и тот моргнул, безмолвно соглашаясь. — Между прочим, вечер четверга. Что они там делают? Тренируются с боксерской грушей? Прыгают через скакалку? Играют в боулинг?.. Я намерена высказать свое недовольство четкой и ясно, при помощи правильной дикции, принятой в театре «Гатри», причем, лично.