Она бросила воинственный взгляд на потухший экран, кивнула Луи, выхватила из сумки ключи и направилась к двери.
Праведный гнев — очень хороший ускоритель. Он, точно на крыльях, пронес все еще негодующую Темпл по лестнице на один этаж вверх и заставил промаршировать половину пути по кольцу коридора — если только в кольце можно найти точку, обозначающую половину пути. Ее раздражение начало утихать, только когда она сообразила, что не имеет понятия, из какой именно квартиры доносился шум.
Она стояла в растерянности посреди тускло освещенного коридора, злая, как черт, и старалась найти какой-то логический подход к своему нелогичному делу.
— Звук был такой, точно кто-то резвился прямо у меня над головой, — проворчала она сквозь зубы.
Стоп. А вдруг то, что для нее было беспардонным грохотом, для нарушителей спокойствия являлось… э-э-э… проявлениями страсти? Хороша же она будет, ворвавшись в чью-то квартиру и обнаружив там романтический вечер, переходящий в ночь любви!.. Но все равно, нечего заниматься этим так громко. Соседи не должны страдать!
А может, бессовестные жильцы не занимаются любовью, а, наоборот, дерутся? С этими старинными толстенными стенами иногда бывает трудно отличить одно от другого. Кто-то, возможно, колошматит кого-то. А она это услышала. Еще одно убийство? Прямо над головой?
Теперь ей стало страшно постучать в дверь, в любую из дверей. Сегодня она уже была сыта по горло мертвыми телами.
Может, просто у кого-то слишком громко работает телевизор?.. Ага, и по нему идет передача про землетрясение в Лос-Анжелесе.
Размышляя таким образом, она продолжала идти вперед по коридору. Ее остывающее раздражение выбрасывало последние искры ярости. Темпл начинала верить в то, что ее гражданский долг — выяснить, что происходит.
Она уже почти дошла до двери, в точности похожей на ее собственную, в конце коридора. Теперь все было тихо — тише, чем воскресным утром. Слишком уж тихо. Если весь этот грохот был вызван какими-то естественными причинами, он же не мог так… внезапно закончиться? Или мог?
Она на цыпочках прокралась в конец коридора. Маленькая лампочка над резной полированной дверью освещала номер квартиры: одиннадцать.
Темпл хлопнула себя по лбу. Теперь до нее дошло, где она находится. Квартира одиннадцать расположена точно над ее собственной. И это в настоящий момент — несчастливый номер Мэтта Девайна.
О, господи, она покажется ему навязчивой… но что, если с ним что-то случилось? Темпл посмотрела на часы и заколебалась. «Пошевели мозгами, — приказала она себе. — Вечер четверга. Детектив начался в десять. Мэтта не может быть дома! У него смена в «КонТакте» с семи часов вечера».
Темпл закусила губу. Ладно. Но что если что-то случилось с его квартирой в его отсутствие?.. Случилось внутри его квартиры?
Ее долг — выяснить это. Но как? У нее нет ключа. Положим, она должна…
Темпл уставилась на дверной звонок, но тут же отбросила мысль воспользоваться им — его старомодный мелодичный звон будет глупо выглядеть в пустой квартире. А квартира Мэтта выглядела пустой даже тогда, когда хозяин был дома — настолько скудно она была обставлена. Тогда откуда взялся весь этот грохот?
Темпл подняла руку и быстро постучала в дверь. Ай!.. Красное дерево сорокалетней выдержки оказалось очень твердым и толстым. Чтобы постучать как следует, ей придется сбить все костяшки.
Ни звука. На стук никто не ответил. С другой стороны, она ведь и не ждала, что кто-то ответит.
Темпл постучала еще раз, подольше и погромче. Потом потрясла ушибленной рукой, ожидая ответа, которого не могло последовать, и это было ясно с самого начала.
— Эй! — позвала она. — Есть здесь кто-нибудь?
Может, позвать Электру? Но вдруг она ошиблась? Вдруг все эти звуки были вызваны совершенно обыденными причинами. Например, Икорка носилась по стенам и по потолку, обваливая мебель (крохотная Икорка?). Или мусорщики опустошали баки на заднем дворе (в десять часов вечера в четверг?)… Ну, все равно, ей совсем не хочется выглядеть назойливой соседкой, особенно, когда дело касается Мэтта. Наверное, надо просто наплевать на этот грохот.
Темпл сделала несколько шагов назад по коридору, отходя от двери.
А если все же что-то случилось? Что-то плохое?.. Лучше уж показаться назойливой, чем оказаться трусихой. Или наоборот?