— Мое расследование зашло в тупик, так что я вполне могу взять на работе отгул, если отпрошусь заранее. — Мэтт взял со стола несколько страниц «Лас-Вегас Сан». — Конечно, пойду. А лейтенант Молина тоже будет что-нибудь исполнять на шоу?
Хорошее настроение Темпл моментально испарилось.
— Исключительно на месте преступления в «Хрустальном фениксе».
Она наклонилась вперед, чтобы поправить компресс на щиколотке, и Мэтт тут же кинулся помогать, разрушив ее намерение выиграть время, чтобы решить, делиться ли с ним кое-какими личными переживаниями.
Прежде, чем она снова выпрямилась, Мэтт подсунул ей под спину подушку. Это проявление участия только заставило ее нервничать. Все, что вынуждало Темпл чувствовать себя беспомощной, всегда нервировало ее.
— Мое падение кое-что мне подсказало… — начала она.
Он ждал продолжения, не подозревая, что это вовсе не то, что она собиралась сказать.
— Мне кажется, я стала меньше бояться боли. Не то чтобы я превратилась в мазохистку, конечно. Но, с тех пор, как ты начал давать мне уроки боевых искусств, я уже не считаю себя такой уязвимой, как раньше: знаю, что могу ушибиться, пораниться, но знаю, что все равно все заживет.
— Это хорошо. Если ты ощущаешь свое тело надежным, ты и ведешь себя уверенно. А противники это чувствуют, и у них отпадает охота с тобой связываться. Даже если они свяжутся, ты будешь менее беспомощной… Проблема нашего сексистского общества: женщины так боятся боли, что позволяют страху руководить их жизнью.
— А мужчины?
— Возможно, мужчины этого не показывают. Примерно такому учат командные спортивные игры: как продолжать игру, испытывая боль… и не показывать этой боли никому. Мужчины больше боятся боли в других, не связанных с физическим телом, случаях.
Темпл кивнула:
— Женщины тоже. Убийство твоего отчима…
Мэтт замер и не вздрогнул, даже когда Полуночник Луи прыгнул на стопку газет, сваленных на оттоманке. После утаптывания и умащивания, кот улегся, поджав свои черные лапы под грудь. Темпл это напомнило китайского мандарина, невинно прячущего руки с длинными острыми ногтями в рукава халата для тепла и безопасности. Итак, Полуночник Луи тоже пришел послушать, что она скажет. Темпл не любила задевать чьи-то больные места на публике, но ей пришлось:
— Этим делом занимается Молина.
— Ты, вроде бы, говорила, что его ведет какой-то другой лейтенант.
— Говорила. Он и ведет. Но у Молины есть незакрытое дело, которое связано со смертью Эффингера. И в нем, так получилось, замешан Макс. Точнее, его исчезновение.
Лицо Мэтта застыло. В некотором роде, Темпл была даже рада, что упоминание Макса Кинселлы вызвало такую же реакцию, как разговор об убитом отчиме: возможно, это косвенно свидетельствовало о его невиновности.
Она, наконец, шагнула туда, куда лейтенант Молина никогда не боялась ступать:
— В ту ночь, когда Макс исчез, в потолке над казино отеля «Голиаф» был найден труп. Мертвец, имя которого не установлено, был спрятан в наблюдательном пункте, устроенном из вентиляционной трубы кондиционера. Молина считает, что фокусник-ас вполне мог соорудить такую нишу.
— Зачем?
— Кто знает? Я не знаю. Молина тоже. Однако, связав смерть этого человека с исчезновением Макса той же ночью, она заключила, что в «Голиафе» творились какие-то тухлые делишки… помимо трупного запаха из вентиляции.
— Ты думаешь, Макс способен на такого рода дела… даже на убийство?
— Нет. Но тогда я не знала того, что знаю сейчас.
— Чего именно?
Темпл неловко завозилась на диване. Мэтт, слава Богу, на этот раз остался на месте, вместо того чтобы вскакивать на каждое ее телодвижение.
Она покусала губу.
— Молина раскопала старый рапорт. На Макса. Ничего особенного, файл из Интерпола. Макс тогда был подростком… но его подозревали в связи с IRA.
— Это логично, — сказал Мэтт быстро. — Кинселла — кельтская фамилия. Море католиков — ирландцы, и довольно многие из них сочувствуют IRA.
— Ты что, думаешь, я бы ничего не заметила, если бы жила с международным террористом?
— Только не начинай вскакивать, побереги свою ногу.
— Забудь о моей ноге! Просто прикинь, какова вероятность того, что Макс был кем-то вроде замаскированного шпиона!
— Он ведь много путешествовал?
— Он же фокусник. Гастроли, поездки.
— И за пределами страны тоже?
— Ты что, нанялся к Молине в помощники? — у Темпл теперь уже болела не только нога. — Конечно, он ездил на гастроли и в другие страны, и по всем штатам.