— Я Джузеппе. Ники сказал, мы отвечаем за то, чтобы ничего плохого не стряслось — ни с вами, ни с вашей работой на отель. Короче — мы с этой минуты будем хвостом ходить за вами, куда бы вы ни пошли.
Та-а-ак… Хвост из мафиози. Хотя, мы все, конечно, знаем, что время крестных отцов миновало, мафия мертва, и вообще — братья Фонтана никакая не мафия, — напомнила себе Темпл.
Отлично. Этот выдающийся эскорт из красавчиков-дуболомов — все равно что арестантский конвой. Теперь для того, чтобы помешать ей делать любую работу в любом месте, не хватает только еще одного хвоста: лейтенанта Молины.
Темпл пристально оглядела сияющее лобби «Хрустального феникса». Вроде бы, полиции нигде не было видно. В окрестностях — ни одного человека, который бы выглядел представителем власти хотя бы на йоту, за исключением местных охранников в малиновой униформе с вышитым на кармане золотистым фениксом… Оп-па! И еще за исключением стаи возвращающихся братьев Фонтана в одинаковых светлых костюмах.
Темпл спрятала улыбку, когда они подошли достаточно близко, чтобы можно было разглядеть на каждом дорогом лацкане самоклеящиеся бумажки с именами, написанными разным цветом для каждого из братьев. Красный — Рико, зеленый — Джузеппе, синий — Альдо, лавандовый — Эрнесто, желтый — Джулио, оранжевый — Армандо, цвет фуксии — для Эмилио и фиолетовый для молчаливого Эдуардо. Ральфа, конечно, можно было узнать по серьге, но он все равно прилепил бумажку с именем. Розовенькие буквы нарочито противоречили зверской форме серьги.
— Ну, что, — спросил Ральф, — куда пойдем?
— На репетицию «Гридирона». Они вчера переместились на основную сцену, кажется?
— Точно.
— Больше никаких темных, сырых, жутких подвалов, — сказал Эмилио.
— Наверху для вас безопаснее, — пояснил Эрнесто.
— Люди дяди Марио патрулируют внизу, — сообщил Джулио авторитетно.
— А перила закрепили. Цементом, — скромно добавил Рико.
— Может, мы можем что-нибудь для вас сделать? — в голосе Эдуардо явственно прозвучала нотка мольбы. — Нико озвереет, если от нас не будет пользы.
— Опять озвереет, — уточнил Ральф.
— Хм… — Темпл сама не любила бесполезных людей.
Она окинула братьев взглядом. Интересно, почему ей кажется, что у каждого из них подмышкой левой руки что-то бугрится? Кроме Ральфа, у которого подозрительная выпуклость находится под правой рукой. Наверное, он левша. И еще любопытно, почему лейтенант Молина никогда не выглядит так, будто использует в качестве дезодоранта для подмышек мятую газету? Ведь полицейские же обязательно должны быть вооружены, выходя в город, где такие вот гангстеры таскают на себе больше железа, чем команда маньяков-металлистов!
Темпл подняла свою торбу, набитую всем необходимым для работы — другими словами, почти всем ее движимым имуществом.
— Не мог бы один из вас понести мою сумочку?
Сразу несколько братьев бросились на сумку, точно стая белых ворон, чуть не сшибив с ног ее хозяйку…
Полчаса спустя Темпл восседала в центре первого ряда зала «Павлин» на нижнем этаже «Хрустального феникса» — меньшего из двух театральных залов отеля.
Ее раненая нога покоилась на алой бархатной банкетке, как будто ожидая хрустальной туфельки. Темпл надеялась, что это будет пластиковая модель Вейтцмана на плексигласовой шпильке.
У нее явно не было недостатка в кандидатах на роль прекрасного принца. Один принес и поставил рядом с ней на придвинутый столик запотевший бокал минеральной воды. Второй предупредительно раскрыл новенький блокнот. Сразу три авторучки «монблан» с золотыми перьями — наверное, их следует теперь называть «ручки Фонтана» — были предложены тремя разными братьями и лежали в непосредственной близости от ее правой руки, точно шеренга нарядных часовых.
Она никогда не была так великолепно организована, так готова к работе — и так неспособна делать хоть что-нибудь.
Темпл все-таки начала проставлять пункты в блокноте, пытаясь собрать воедино детали собственного плана насчет строительства «Феникса под стеклом». На сцене монтировщики стучали и гремели, сооружая декорации и подготавливая свет, а актеры, в большинстве своем — любители, набранные из журналистов, стояли по сторонам, уткнувшись в сценарий, и бормотали про себя не выученные тексты ролей.
Дэнни Голубок бешеной стрекозой метался от монтировщиков к актерам, точно в приступе шизофрении.
— Нет, нет и нет! — вопил он, перекрикивая бубнеж и стук. — Это все неправильно! Смотрите сюда!
И через секунду:
— Да! О, да!.. Великолепно! Обожаю! Шарман!