Все это пронеслось в мозгу Темпл со скоростью стрекозы. История отличная для пиара, но в данный момент проблема, как и с братьями Фонтана, состояла в том, чтобы как-то различать стариков.
— Вы, наверное, Мотыга, — начала она, обращаясь к тому, кто первым ее приветствовал.
— Умна, как змея, — прокомментировал тот, обращаясь к Джилл. — Немудрено, что она поймала всех этих убийц прямо на горячем. — Он снова повернулся к Темпл. — Я очень счастлив, что такая известная личность готова затуманить свою светлую головку делами моего неказистого домашнего ресторанчика. У меня тут никакого шика.
— Это хорошо, — уверила его Темпл, переступая через несколько лежащих на полу балок, чтобы осмотреться и оценить размер помещения. — Это называется — атмосфера.
— О да, этого у нас не отнять, — сказал другой старик. — В нашем возрасте атмосфера — все, что у нас имеется, кроме артрита. Питчбленд О’Хара, к вашим услугам.
— Не говори таких слов, Питчбленд, — предостерег еще один. — Какие от тебя услуги? Смех да и только.
— Питчбленд, — сказала Темпл. — Интересное прозвище!
— Шахтерский термин, мэм. Мы все немножко занимались геологоразведкой… в молодости. — Он застенчиво поник лысой головой. — Питчбленд — это урановая руда. Очень темная, почти черная. Такая, какими были мои волосы.
— Когда они у тебя еще имелись, — поддразнил четвертый старик, чья собственная белоснежная шапка волос оттеняла ярко-голубые, как озеро Мид, глаза.
— А вы — Дикий Синяк, — вспомнила Темпл. — Летчик!
По крайней мере, этого старика она узнала.
— Так меня кличут с младых ногтей, точно. И, да, люблю полетать, когда погода позволяет.
— Ага, — сказал Мотыга с добродушной усмешкой. — Давай-ка полетай немного вот на этой циркулярной пиле, братец, чтобы не затягивать с работой.
Его слова вернули всех к дружному труду на благо будущего ресторана. Впрочем, сей труд, как показалось Темпл, заключался в том, чтобы производить как можно больше шума с минимальным эффектом.
Мотыга засунул обкусанный желтый карандаш за ухо и вывел девушек на террасу, подальше от грохота.
— Джилли говорила, что у вас по уши работы в «Хрустальном фениксе», — сказал он после того, как все трое некоторое время вежливо таращились на озеро, стараясь не замечать стука молотка, воя циркулярной пилы, треска дерева и визга железа, доносившихся до них из бывшего лодочного сарая, будущего ресторана «Гуляка Луи». — Но, если вдруг вас посетит вдохновение, и вы придумаете какой-нибудь ход, чтобы отрекламировать мой маленький бизнес, я был бы очень благодарен. Парни из «Глори Хоул» хорошо платят.
— Здесь мало что можно придумать, — сказала Темпл, любуясь восхитительным видом на озеро. — Привлечь сюда народ будет трудновато. Впрочем, имя мне нравится. Не ваше, ресторана. Оно простое, и в то же время веет чем-то… Как оно пришло вам в голову?
— Просто, — Мотыга ухмыльнулся, показав невероятно белые и сияющие искусственные зубы. — Я сделал то, что делают все умные предприниматели: я его позаимствовал.
— О, Боже, — Темпл приготовилась пуститься в объяснения некоторых тонкостей коммерческой жизни. — Я надеюсь, что вы слышали о торговых марках? Это имя — не субъект чьего-то копирайта?
— Нет, если только вы не назовете меня копикэтом, — он ткнул пальцем в угол террасы.
Там сидел огромный, совершенно черный кот и чистил когти.
Не обращая внимания на свидетелей, он вытягивал лапу и растопыривал пальцы, выкусывая мелкие волоски между подушечками. Темпл сто раз видела, как Полуночник Луи занимается этим, и вот сейчас она снова наблюдала эту картину.
— Луи! Как ты сюда добрался?!
Кот взглянул на нее своими знаменитыми изумрудными глазами, которые невозможно подделать, и передернул белоснежными усами. Потом поднялся и сладко потянулся, припадая к нагретым доскам.
— Как сюда попал мой кот? — Темпл на этот раз обращалась к тому, кто мог ответить по-человечески, то есть, к Мотыге Лоннигану.
— Ваш кот?.. Я не знаю, как такое может быть. Этот кот принадлежал моему армейскому приятелю, который решил оставить рыбный промысел на Пьюджет-Саунд, уйти на покой и уехать на Фиджи. Он хотел отдать своего старого морского кота в хорошие руки на американской земле, но обязательно у воды. Короче, он выбрал меня. А это — Гуляка Луи.