Причем для начала пытки не нужно было вообще ничего. Пленника просто доставляли к зарослям, раздевали догола и толкали вперед...
Отбиться не удавалось никому – мощные руки-щупальца агостуртисов тут же оплетали жертву, крепкие корни проникали во все доступные отверстия, но так, чтобы пища не умерла от боли или нехватки воздуха. В итоге враг троилисов жил долго, медленно питая своими соками равнодушного вампира, а сам паук, принявший решение применить именно этот вид казни, мог полностью насладиться местью…
Наиболее важных по степени причиненного троилисам вреда, а значит, требовавших самого изощренного внимания к себе пленников даже подкармливали и давали напиться, чтобы продлить агонию. И время от времени отнимали у агостуртиса, чтобы после вновь толкнуть обратно…
Нэр де О была особо ценной добычей, мучения ее были невероятно долгими. Но так и не завершились смертью.
Второй определяющей чертой расы троилисов после жестокости была жадность. Поэтому, почти убив и, как им казалось, окончательно лишив рассудка, пауки продали ее… Другим, тоже ждавшим своей очереди отомстить. Тем, кто предложил больше.
Глава 9
Нэр проснулась вся мокрая от пота и дрожащая. В ушах все еще звучали ее собственные стоны и вопли. Далеко не сразу до замутненного пережитым когда-то страданием ума дошло, что звуки, которые она слышит, издает совсем не ее пересохшее горло.
В домике, который она делила с Антоном, была всего одна комната, и он спал здесь же, застелив шкурами угол возле небольшой печурки.
Так вот стонал именно он. Глухо, сквозь зубы, явно не желая афишировать свою боль. Нэр приподнялась. Антон сидел на своей импровизированной постели, раскачиваясь из стороны в сторону.
— Ты болен, Антон Снег? — тревожно спросила Нэр и встала, одернув широкую нижнюю рубаху.
Ее отдал ей хозяин дома, и длиной она доходила Нери почти до колен.
— Не более чем всегда, — Антон глянул исподлобья и улыбнулся кривоватой извиняющейся улыбкой. — Прости, что разбудил.
"Наоборот, спасибо!" — подумала Нэр и поежилась, окончательно сбрасывая с себя паутину ночного кошмара.
Счастье еще, что она сама не принялась орать среди ночи! Ее вопли, поди, пострашнее были бы...
— Что с тобой?
— С-судорога, — Антон почти шипел от боли. — Сейчас пройдет.
Нэр подошла ближе и присела у ног Антона:
— Которая?
— Что? — не понял тот.
— Какую ногу свело? Позволь. Я умею.
Антон почувствовал, как сильные пальцы принялись разминать окаменевшую в судороге мышцу, нащупав его ногу под одеялом, и благодарно вздохнул, откинувшись на свое ложе.
Боль отпускала. Зато накатывало другое... Сладкое, тягучее... Антон даже покосился, чтобы убедиться: меховое одеяло скрывает которые нараставшие у него в паху изменения достаточно надежно.
Антон представил себе, как те же сильные пальцы, двигаясь вверх по его больной ноге, добираются до паха, обнаруживают там каменный стояк и...
Дальше представлять было страшно. Как поведет себя эта юная девушка? Не поймет? Испугается и убежит, зарекшись подходить к Антону? Или?..
Так хотелось надеяться, что хотя бы из благодарности... Хотя бы руками... Вот как массирует ногу, так и... Но вряд ли. Девочка выглядела такой неопытной...
Хотя следовало признать, что поведение Нэр иногда действительно было странным, каким-то... несоответсующим. Да даже то, как она делала массаж. Вот откуда она знает, как надо действовать, чтобы помочь так быстро?
А Нэр массировала действительно умело, надавливая на какие-то точки, разминая мышцы, осторожно ощупывая узлы скверно заживших переломов. Антон застонал сквозь зубы и уже совсем не от боли, но Нэр, к счастью, поняла услышанный звук иначе, приняв за реакцию на боль: