— Давно хочу спросить, Антон Снег, разве тебе не интересно узнать меня ближе? Спросить — откуда...
Она не договорила, испугавшись того, что увидела — Антон не справился со своим страхом. Тем, что, как видно, все еще прятался где-то очень глубоко. И страх этот на мгновение полыхнул из глаз, сжал в прямую линию прекрасно очерченные губы.
А ответ Антона, когда он все-таки заговорил, удивил и обеспокоил Нэр еще больше, потому что был откровенным:
— Быть может, я боюсь услышать то, что ты мне скажешь, Нэри. Поэтому давай оставим пока все как есть.
Однако как есть все оставаться уже не могло, и, похоже, оба чувствовали это. Воздух тесного домика, окруженного снегами, казалось, трещал, как наэлектризованная кошачья шерсть, столь плотным стало то сексуальное напряжение, что накопилось между ними.
Причем если Нэр чувствовала и прекрасно понимала суть их взаимного притяжения, то Антон был странен и, пожалуй, забавен в своих метаниях. Если бы в это можно было поверить, то она бы решила, что эта огромная медведеподобная мужская особь девственна…
О господи, вот Аарх повеселился бы, услышав про такое!
***
Удовлетворенно щуря большие желтые глаза, Аарх смотрел на длинную строчку цифр на мониторе банковского терминала. Та женщина заплатила сполна, и он честно отдал ей чип со съемкой, не мудря и не желая ей дальнейших мучений. В конце концов, он ничего не имел против нее. Просто бедняжке пришлось заплатить за удовольствие дороже, чем обычно. Аарх оскалился. Она назвала его самой дорогой проституткой за всю многовековую историю этого промысла… Ладно, плевать. Зато теперь он сможет арендовать ничем не примечательный торговый кораблик. Потом он набьет его новейшим оружием и наймет команду отборных головорезов. Если Нэр не удастся спасти, он, по крайней мере, достойно отомстит. Шерсть на загривке встала дыбом, и длинный хвост хлестнул по стене узкой открытой кабинки терминала.
Проходивший мимо клерк ускорил шаги, не желая быть слишком близко к этому очень крупному и явно чем-то разъяренному кошкочеловеку.
***
Микеланджело страдал. Сегодня ночью приземлился новый грузовик, а это значит, что скоро его опять будут кормить... И хорошо, если это будет просто руда, а не несколько контейнеров с живыми существами, как в позапрошлый раз.
Видит бог, он не хотел! Но что можно было поделать, если они знали, где расположено его ротовое отверстие? И знали, как заставить самого Мика открыть его. Он даже задумался о том, откуда взялось это знание. И ужаснулся, поняв очевидное: значит, он не первый! Значит, другие его сородичи тоже в плену!
И ведь ради чего? Стыдно... Как стыдно... Нет, об этом думать он не хочет и не будет. Куда приятнее фантазировать о том, что Нэр — решительная, сильная и такая прекрасная с этими длинными волосами, которые она зачем-то укоротила — спасет его, одним взмахом руки разрешив все проблемы.
Это было каким-то откровенным детством — наивным и смешным, и Мик сам понимал это, но все же мысли эти... грели, когда становилось особенно одиноко и страшно.
Микеланджело соврал на расспросы того существа, которое называло себя его хозяином, сказав, что Нэр де О погибла, и представил в качестве доказательства оплавленную каплю корабля, где действительно лежали остатки той, что когда-то было ею.
Микеланджело знал — если сейчас он поможет Нэр, то когда-нибудь та поможет ему. И не потому, что он был прекрасно осведомлен о ее репутации, а потому что чувствовал душу Нэри… Не понимал, почему это так, но факт оставался фактом.
Ни с кем другим ментальный контакт не был столь полным, столь совершенным. Причем ощутил Микеланджело это сразу, едва корабль Нэри появился в космосе рядом с его орбитой.
После же, когда удалось воссоздать ее тело, воссоздать таким, каким оно было до того, как судьба и сама Нэр принялись менять его, лишь немного добавив к образу от одной втайне любимой героини из аниме, он и вовсе стал ощущать свою новую хозяйку частью себя. Как когда-то он сам был частью родителей…