— Что готово? — не поняла Нэр и невольно нахмурилась – в этом странном месте, где она сейчас пребывала, ей было так тепло и покойно, как уже давно не бывало.
— Ты. Знаешь, с твоим телом пришлось повозиться, но теперь это просто шедевр. Я выпущу тебя на берег недалеко от… Ну… Ты же тоже иногда должна отдавать то, что перерабатывает твой организм… О! Но зато там теплее. На поверхности, знаешь ли, по вашим человеческим понятиям разгар зимы, а одежду я, к сожалению, дать тебе просто не сумею. Вот ведь незадача… Еще и неизбежный период привыкания к новому... гм...
— О чем это ты? — Нэр насторожилась, но обладатель виолончельно-объемного голоса предпочел заданный ему вопрос не замечать.
— Пора, госпожа, дальше я лишь наврежу тебе, если не выпущу…
Нэр явственно почувствовала волнение гигантского существа, его очевидную торопливость и уже через пару минут ступила на пологий песчаный берег. Бр-р!
Он был запорошен легким снежком, и четкие следы ее босых ног выглядели на нем так же естественно, как… Как Аарх в ванне с ароматизированными солями.
"Сейчас бы костюмчик с климатизатором", — тоскливо подумала она, с негодованием глянула на фиолетовую "воду", с виноватой поспешностью уползавшую от ее ног и, развернувшись, легко побежала в сторону леса и далеких дымов над ним — там должно было быть тепло. Так ей, по крайней мере, было обещано…
Глава 4
Антон как раз закончил колоть дрова и, набрав охапку угловатых полешек, тяжело зашагал к дому, когда услышал за спиной шорох и резко обернулся. На опушке близкого леска стояла, придерживаясь рукой за тонкий ствол березки… Древесная нимфа из тех сказок, что в детстве рассказывала ему мать? Но нимф не бывает!
Только тогда кто же эта девочка? Ее длинные иссиня черные волосы, спускавшиеся едва ли не до щиколоток, шевелил ветер, то скрывая под их шелковым покровом хрупкое тело, то беззастенчиво выставляя его напоказ…
И эти казавшиеся живыми волосы были единственным ее покровом.
Видение неизвестной юной красавицы, явившейся непонятно откуда, было настолько странным, диким и… прекрасным, что полешки посыпались из ослабевших рук. Одно из них больно ударило по ноге, но ни боль, ни попытка протереть глаза не убрали обнаженную нимфу из рамки охваченного зимой леса.
Вот она шагнула вперед. Ее посиневшие губы разомкнулись и, совсем по-человечески стуча зубами от холода, чудное видение проговорило:
— Могу я воспользоваться вашим гостеприимством? Вы даже не представляете, как же я замерзла…
Внезапно ноги незнакомки подломились, и она упала на истоптанную и усыпанную щепками, корой и все еще лениво сыпавшим сверху снежком землю.
***
Следующие дни слились для Нэр в одну наполненную жаром реку. По большей части она плыла по ней, защищенная беспамятством, но иногда ее прибивало к берегу, и разум на какое-то время цеплялся за реальность. Тогда Нэр вспоминала, кто она и где.
А если рядом оказывался этот огромный, похожий на медведя человек с искалеченными ногами, изуродованным крестообразными шрамами лицом и добрыми глазами цвета неба, она припоминала и как оказалась здесь.
Антон – а здоровяка звали именно так — выхаживал ее настойчиво и со знанием дела, кутая, когда начинал бить озноб, и заботливо обтирая снегом, когда Нэр вся горела, словно в огне. Он кормил ее с ложечки, поил, легко приподнимая голову с подушки, и смотрел, смотрел, смотрел…
Взгляд этот, который то задерживался на лице, то жарко охватывал тело, смущал несказанно. За бесконечно долгие военные годы – а Нэр не пропустила ни одну из тех войн, что с отвратительным постоянством вело человечество, то начиная их по собственному почину, то будучи вынуждено обороняться — она абсолютно перестала чувствовать себя желанной.
Причем желанной именно в том смысле, какой жарким туманом все сильнее скапливался в этой маленькой избушке, куда ее занесла судьба.