— Я нарекаю тебя Микеланджело, — торжественно прошептала она, обращаясь к далекому океану.
Тот огромный, похоже, остался полученным именем весьма доволен и теперь буквально лучился счастьем. А вот Антон, заботливо подтыкавший Нэр в этот момент одеяло, удивленно вскинул голову.
— Меня зовут Антон… — напомнил он, видимо, решив, что Нэр из-за болезни все забыла.
Голос был низким, хрипловатым, словно когда-то сорванным. Причем так сильно, что таким и остался... Да и выговор чудной… Хотя это, несомненно, был пангалакт.
— Я помню. Антон. Антон Снег.
Тот улыбнулся в ответ чуть печальной улыбкой, от которой багровые кресты на щеках сморщились и исказились, делая еще более пугающим его когда-то вполне привлекательное, быть может, даже красивое лицо…
Какая сволочь смогла сделать такое?.. И зачем?..
***
"Нэр, Нэри", — повторил про себя Антон, словно пробуя на вкус странное имя, которым представилась ему найденная им девушка. Такая молодая… Лет восемнадцать, не больше… Ходячая смерть или?..
Он зажмурился, стыдясь, но не имея сил не думать о ее юном теле с бледной нежной кожей, тонкими руками, по-жеребячьи длинными ногами, узкими бедрами и аккуратными округлыми грудками. О такой можно было только мечтать, а ночь с ней любой мужчина в родной деревне Антона счел бы счастьем…
Пришлось одернуть себя, заставляя вспомнить, что происходило с теми из них, к кому неизвестно откуда являлись соблазнительные девушки, против которых устоять было просто невозможно…
Сомневаться в человеческом происхождении девушки заставляло многое. Например, то, что Нэр была невероятно сильной!
Когда в бреду она пыталась подняться, сражаясь с одной ей видимыми демонами и выкрикивая что-то невообразимо странное — то гортанное, то свистяще-мяукающее, то словно лающее, Антону едва хватало сил, чтобы вернуть ее в постель, успокоить. И немало синяков оставили у него на плечах и руках ее столь изящные, но такие сильные пальцы...
Ее следовало убить сразу! Потому что позднее, когда Антон стоял, обливаясь потом, над изголовьем Нэри и сжимая в кулаке нож, уже ничто не могло заставить его погрузить сталь в это беззащитное тело.
Каждый день он откладывал решение. Сначала до завтра, потом до того момента, когда Нэр поправится и окрепнет... Ведь тогда она сможет объяснить все про себя, если община соберется, чтобы решить ее судьбу.
И Антон уже знал, что будет делать и говорить тогда он сам. Если дело дойдет до этого, он попросит разрешения самому испытать ее. Да!
***
Уже несколько дней Нэр чувствовала себя вполне приемлемо. Она начала вставать с постели, у нее прорезался волчий аппетит, и она жадно сметала все, что приносил ей добрый кривоногий тролль — ее заботливый хозяин и нянька. Сегодня тот, правда, был хмур и выглядел беспокойным и подавленным.
— Что-то случилось, Антон Снег?
— Нет, Нэри. Но ты поздоровела и выдержишь путь до деревни. Староста и отец Борис решат, как должно поступить с тобой.
— Я чувствую в этом угрозу для себя, Антон Снег, — Нэр выпрямила спину, откинув назад изрядно мешавшую тяжелую косу и нетерпеливо стягивая на груди простыню — одежды у нее по-прежнему не было и, вставая, она была вынуждена покрывать свою наготу тем же, чем и в лежачем положении.
— Слишком многие заразились после того, как познали… — Антон замолчал.
— Ты говоришь загадками.
— Прости… Должно быть, я всегда был слишком слаб… Как бы то ни было, приготовься отправиться в путь. Я иду, чтобы запрячь лошадь. Мы едем в деревню.
— Лошадь? Деревня?!
До сих пор Нэр как-то не задумывалась о том, что случилось с ней за последние недели. Существо, которое вернуло ее к жизни, было вообще за гранью ее понимания, и все мысли, касавшиеся его, по сути, умещались в одно единственное предложение: «Господи, неужели все это действительно произошло?»