— А Крылова.., кто такая Ирина Крылова, директор «Нординвеста»? — спросил он Рудика, который разделался с «диплодоком» и придвинул к себе вторую тарелку.
— Да никто, — Рудик пожал плечами, — подставное лицо, марионетка, точнее даже — безделушка, какие раньше ставили на комод. Марионетки хотя бы двигают ручками и ножками, а твоя Крылова просто занимает директорский кабинет, чтобы он не пустовал, и уклончиво отвечает на вопросы журналистов. И, кстати, наверняка получает за это довольно большие деньги. Настоящих владельцев фирмы она, возможно, даже никогда не видела.
— Подставное лицо! — задумчиво протянул Маркиз, а про себя подумал: "За что же ее убили?
А ведь ее наверняка убили!"
На площадку для танцев тем временем вышел «пещерный медведь», то есть, конечно, человек, одетый в медвежью шкуру. Он поднялся на задние лапы и, громко рыча, двинулся на обнаженную красотку. Та, изображая испуг, прыгала перед ним, предоставляя посетителям ресторана возможность рассмотреть свою фигуру.
— С каменного века, собственно, ничего не изменилось, — изрек Рудик философскую сентенцию, — у кого самый большой топор — тому и Достаются самые сочные куски мяса и самые красивые женщины! Только сейчас роль каменного топора играют деньги…
В театр Лола приехала почти впритык, разделась в гардеробе и попросила бинокль. Ее место в партере было довольно далеко от нужной ложи номер три. Конечно, удобнее было бы пользоваться Лениным полевым «цейссовским» биноклем, но окружающие могут не правильно понять. В фойе Лола заметила, что мужчины обращают на нее внимание.
Это вызвало чувство удовлетворения, но она подумала, что было бы лучше выглядеть скромнее и незаметнее. В ее положении не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Если бы не загар, она и не подумала бы вырядиться так ярко!
Место ее оказалось возле прохода, и это было удачно. С другой стороны соседствовала немолодая семейная пара — муж, лысоватый и полноватый, а жена, наоборот, очень худая, плоская как доска. Она по-птичьи склоняла голову набок и по-птичьи вытягивала шею. Мужчина скучным взглядом окидывал зал и при виде Лолы очень оживился. Лола развернула программку и тоже стала рассматривать зал.
Публика была одета довольно скромно: ведь это Малый оперный, а не Мариинка, куда ходят всякие известные и богатые люди, билеты туда значительно дороже, а постановки значительно шикарнее.
Лола нашла глазами ложу бельэтажа под номером три. В глубине ее виднелось какое-то движение и тени, но никого не было видно.
Наконец погас свет и началась увертюра. Лола с удовольствием послушала бы музыку. Она, в отличие от Леньки, была творческой натурой и не чуралась искусства. Но она пришла в театр исключительно по делу, так что следовало сосредоточиться и не отвлекаться. Она подкрутила бинокль и не торопясь, перевела его на ложу номер три, как раз к поднятию занавеса.
Ого, большой прогресс! Теперь можно было разглядеть сидящих людей. Вернее, одну даму, которая как раз подходила под описание Ленькиной пассии.
Блондинка, волосы очень тщательно подстрижены и уложены.
На таком расстоянии было непросто разглядеть сидящую даму даже в бинокль, но Лола все же отметила, что Ленькина пассия, Алла Викторовна, была в общем-то неплоха, выглядела весьма прилично. Лицо ее было в тени, так что Лола не могла его как следует рассмотреть, но она видела руку довольно красивой формы, на пальце сверкнул бриллиант. На даме было синее платье, с виду весьма скромное, но Лола-то сразу сообразила, что оно очень дорогое, да и кассирша предупреждала, что Алла Викторовна — дама обеспеченная. По общему впечатлению Лола дала бы Ленькиной пассии прилично за тридцать, точнее можно определить, если как следует разглядеть лицо и шею.
«Безобразие! — возмутилась Лола. — И что только Ленька нашел в этой старухе?»
Насчет старухи она, конечно, преувеличивала, но самой ей еще не исполнилось двадцати восьми, так что Лола чувствовала себя во всеоружии.
Сосед удивленно покосился на Лолу, заметив, что бинокль ее направлен вовсе не в сторону сцены.
«Тоже еще глазастый попался!» — рассердилась она, поглядела ради приличия на сцену, а затем снова стала наблюдать за ложей.
Возле дамы появился мужчина. Он наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. Она чуть заметно кивнула, затем передвинулась чуть-чуть, так что свет стал падать на ее лицо, но все равно было толком не разглядеть. Мужчина пропал из виду, но вскоре появился другой — пониже ростом. Он сел чуть позади дамы и стал нашептывать ей что-то на ушко.
«В одном я уверена точно, — сказала себе Лола, — этот мужчина — не Маркиз, его я узнала бы даже в полной темноте. Однако, кажется, наша дама весьма любвеобильна. То есть не хочу сказать ничего плохого, но в театр она ходит не только с Ленечкой…»
Лола поглядела еще немного и отметила, что разговор у дамы с неизвестным мужчиной явно не любовный. То есть выражение лица у нее было вовсе не такое, какое бывает у женщины, выслушивающей любезности. Уж в мимике Лола понимала, она ведь была актрисой.
Алла Викторовна слушала молча, губы ее были сурово сжаты. Лоле ужасно захотелось разглядеть ее собеседника, но тот упорно держался в тени.
Пришлось снова наслаждаться музыкой и театральным действом.
Немного подождав, Лола снова осторожно повернула бинокль в сторону интересующей ее ложи.
Мужчина как раз вставал, и Алла Викторовна повернулась к нему, что-то отвечая. Выражение лица у нее в этот момент было очень деловое, с таким выражением не слушают музыку и вообще не ходят в театр.
В это время она вдруг, как будто почувствовав Лолин взгляд, быстро обернулась. От неожиданности Лола выронила бинокль. К счастью, он упал на колени, а не на пол, так что стука не было слышно.
«Однако, — подумала Лола, — проницательная дамочка…»
Она решила больше не рисковать и посматривала на ложу номер три без бинокля. С большим трудом ей удалось разглядеть, что рядом с дамой уселся следующий мужчина.
«У нее там что — салон? — недовольно подумала Лола. — И как это сочетается с тем, что Алла Викторовна такая ярая меломанка, что не пропускает ни одной оперы? Вместо того, чтобы слушать музыку, она решает деловые вопросы…»
Стало быть. Маркиз мог встречаться с ней по делу? Это тем более интересно, потому что о делах-то он должен был сообщить Лоле в первую очередь. А он вместо этого вообще не желает с ней разговаривать и все время куда-то убегает.
Первый акт закончился, и народ потянулся в фойе. Лолины соседи о чем-то переговорили, и жена протиснулась мимо Лолы, неодобрительно на нее покосившись. Лола обдумывала только что увиденное и не обратила внимание, что сосед, оказывается, давно пытается с ней заговорить.
— Вы любите Верди? — Мужчина очень неуклюже пытался начать светскую беседу.
— Конечно, — сдержанно ответила Лола, — кто же его не любит?
— А моя самая любимая опера — «Кармен», — доверчиво признался сосед, — и знаете почему? Там все так ярко, красивые, смуглые женщины, прямо как вы…
— Ой… — Лола сделала вид, что очень польщена комплиментом.
Сосед, приободрившись, придвинулся ближе, насколько ему позволял подлокотник, и, продолжая в том же духе, сказал, что он любит все свежее и яркое. Лола ответила по-деловому:
— Не угостите ли вы меня мороженым?
— С удовольствием! — противный тип не ожидал такого быстрого согласия.
— Но ваша жена.., вы уверены, что она не будет ничего иметь против? — нерешительно спросила Лола.
— За это не беспокойтесь! — довольно сообщил сосед. — Она будет весь антракт стоять в очереди в туалет, а потом еще курить там…
Они вышли в фойе, Лола взяла своего спутника под руку и ненавязчиво подталкивала его к коридору, в который выходили двери лож. Народу в коридоре было немного, но все же люди попадались так что они с нахальным соседом не слишком бросались в глаза. Лола сказала, что мороженого ей расхотелось, а лучше просто прогуляться, размять ноги. Сосед был согласен на все.