— Вождь, ты еще долго стоять будешь?
— Жду, вдруг ты захочешь продолжить.
— Как я могу продолжить, если мое оружие у тебя?
— Я тебе отдам.
— Я уже приняла помощь от твоей женщины. Победил ты, победил. Слушаюсь тебя. Сегодня ночью согрею твою постель.
— Еще чего! Прыткая нашлась! В очередь! — заявляет Лапочка.
— … Ты не представляешь, каких жутких ритуалов они себе на материке навыдумывали, — на правах старожилки объясняет Лапочка. — взять хоть этот, что новую жену первые три ночи трогать нельзя. Две ночи уже прошли, одну осталось перетерпеть. А тебе еще полный срок ждать.
Прогнать Тамарр не удалось. Удалось только объяснить, что раз остается при муже, ждет ее жестокое наказание после обеда. На что Тамарр согласилась. После чего были осмотрены боевые раны. Мой синяк на пузе, синяк на бедре, ссадины на ребрах и локте сочтены несерьезными и не заслуживающими внимания. А вот синяк во весь левый бицепс Тамарр — это ой! А я, соответственно, дуболом без грамма мозгов в голове.
Синяк и на самом деле нехороший. Но хоть перелома нет. Приказал Тамарр беречь руку.
Выслушал рассказ, как я с ней, Лапочкой, охотился на жабоглота. Почему-то такая важная деталь, как байк, была опущена. Остальное все точно — забили камнями и проткнули копьем. Из-за чего охота превратилась в жуткое, страшно опасное мероприятие. Не поверить нельзя — вот она, нога хищника. Тем более, было продемонстрировано копье. Хоть и отмытое, но со следами крови.
Выяснил, что Тамарр зимой исполняется двадцать пять лет. Что она еще ни разу не рожала, хотя мужчина у нее был, пока не погиб в битве с другим кланом. Что она абсолютно не знает правильных танцев. Но это не беда, Лапочка научит.
То есть, получается, она на целых десять лет старше нас с Лапочкой.
Прошел обед, и пришло время наказания. Лапочка, как самая опытная, выбрала прутья. Тамарр было приказано принять коленно-локтевую позу. Хвост пропустить между ног, зажать в кулаке и натянуть, чтоб не мешал. Первоначально хотел нанести десять ударов. Приказал Тамарр считать удары. Нанес три. Тамарр не издала ни звука боли. Низкое горловое мычание сквозь сжатые губы не в счет. Решил проверить на себе. Стегнул по ногам. Боль жуткая! Молча запрыгал на месте. (Этот удар Тамарр тоже сосчитала) Добавил еще два удара и объявил, что экзекуция окончена.
Лапочка бросилась обнимать подругу и объяснять ей, что пять ударов плетью — это самое легкое наказание рабыне за дерзость и неуважение к хозяину. И теперь, после наказания, она перед хозяином чиста и невинна! А это — хороший повод покатать их по небу.
Не вижу повода для отказа. Поднимаю сиденье, облегчаю багажник. Заодно, отвинчиваю скобу, за которую держится тот, кто сидит сзади. Пусть держится за меня. Пристегиваю Тамарр ремнями безопасности, сажусь сам, сажаю перед собой Лапочку. Перегруза нет, индикатор в оранжевой зоне, даже не в красной. Медленно поднимаю байк вертикально вверх на двести метров. С каждым метром горизонт отодвигается все дальше. Буря восторга.
Показываю Тамарр плотину и пруд. В принципе, уже можно купаться. Только вода очень холодная.
Летим к речке пугать жабоглотов. Доверяю бросить камень Лапочке. Опять море восторга. Жабоглоты, правда, восторга не разделяют. Лапочка предлагает слетать на берег моря. Объясняю публике, что лететь до моря целую стражу. И столько же — назад. Но понимания не нахожу. Летим к морю. Байк голосом Стаса сообщает по-русски, что корабль Лапочки снялся с якоря и сейчас находится на сто километров южнее. Перевожу народу только первую половину сообщения. Иначе Лапочка захочет посмотреть на корабль сверху. А демонстрировать байк команде корабля не входит в мои планы.
Автопилот помогает вывести байк к пещере. Сажаю машину и предлагаю экипажу сделать пи-пи. Лапочка взахлеб повествует, как мы прятались от загонщиков в темной глубине. Я тем временем снимаю с дерева видеокамеру. Лапочка просит показать то место, где она охотилась на бурргуну, а попала в меня. По дороге я выслушиваю, как, получив стрелу, я сорвался со скалы, но ухватился за бурргуну, и мы оба упали со страшной высоты. Бурргуна насмерть, а я вскочил, догнал и связал ее. Но когда понял, что она ни в чем не виновата, простил и развязал. И с тех пор я ее мужчина.
Рассказано так занимательно, с такими подробностями, что возражать просто не хочется. Осмотрев место, летим на берег моря. Тем более, отсюда до него рукой подать. Вскоре я нахожу удобную бухточку, отгороженную от океана камнями с ревущей полосой прибоя. Несколько раз пролетаем над бухтой, но не видим в прозрачной воде никаких крупных рыб. Мелких — полно. О чем это говорит? Правильно, можно купаться!