— Так… за джинсами в Лондон поеду, Николай Григорьевич, — сказал я.
Усмехнулся.
— Зачем тебе ещё одни джинсы, Крылов? — спросил Райчук. — У тебя уже есть одни: хорошие, американские. Ты их только месяц назад из Москвы привёз.
Я вздохнул, развёл руками.
— Ну а что я должен был им сказать, Николай Григорьевич? О фирменных джинсах сейчас все мечтают. Для нынешней молодёжи это простая и понятная цель.
Капитан откинулся на спинку стула — та жалобно скрипнула. Несколько секунд Райчук рассматривал моё лицо. Будто раздумывал над моим ответом.
— Решил уже, кого им посоветуешь обменять на полковника Кравцова? — спросил капитан.
Он собрал губы в трубочку, будто собрался свистеть.
— Полковник Кравцов согласен на обмен? — уточнил я.
Взглянул на Наташиного отца — тот никак не отреагировал на мой взгляд.
— Согласен, — сказал капитан.
На лице полковника не дрогнул ни один мускул. «Нафиг такого тестя», — подумал я. Перечислил капитану фамилии девчонок, которых предложу солдатам для обмена — мысленно составил этот список, когда Новиков и Звонарёв совещались.
— Почему именно их? — спросил Райчук.
Он разглядывал моё лицо, не мигая.
— Они самые… нервные, Николай Григорьевич, — сказал я. — Боюсь: запаникуют в неподходящий момент. У террористов нервы тоже не железные. А пальцы они держат на спусковом крючке. Наташку бы ещё убрать…
Снова посмотрел на Кравцова.
— … Она там больше всех воду мутит, — сообщил я. — Подбивала одноклассников на бунт. Смелая. Даже слишком. Но её не отдадут: она сейчас главный заложник. Хорошо бы от неё хоть Громова удалить: вот уж два сапога пара.
Под полковником скрипнул стул.
— За дочерью я присмотрю, — сказал Кравцов.
Начальник рудогорского районного отдела КГБ кивнул.
— Вот и хорошо, — сказал он. — Хватит нам и одного… активиста.
Взглянул на меня.
— Возвращайся в класс, Крылов, — сказал капитан. — Своё решение я лично озвучу… Новикову и Звонарёву. А ты постарайся не вмешиваться в нашу работу. Прекращай самодеятельность, Крылов! Понимаешь меня?
— Понимаю, Николай Григорьевич.
Я кивнул и добавил:
— Как лучше хотел.
Пожал плечами.
— Николай Григорьевич, москвичей-то когда ждать? — спросил я.
— Каких ещё москвичей? — сказал капитан.
— Этих…
Я взглянул на Михаила Андреевича — тот скромно восседал на стуле в самом углу своего кабинета.
— … Группу «Антитеррор».
Райчук тоже посмотрел на Полковника, постучал ручкой по столу.
— Не знаю, Иван, — сказал он. — Надеюсь, что скоро. Многое зависит сейчас ещё и от погоды.
Я посмотрел поверх плеча капитана: за окно. Отметил, что вьюга на улице не успокоилась. Она кружила сыпавшийся с неба снег, склоняла к земле ветви и вершины деревьев.
Я вернулся в кабинет литературы. Из динамика под потолком там уже звучал голос капитана Райчука. Я пропустил ту часть монолога, в которой представитель советской власти говорил об обмене полковника на детей. Но прослушал, как Николай Григорьевич объяснял террористам связанные с получением заграничных паспортов трудности. Со слов представителя КГБ, на оформление паспортов понадобится от четырёх до шести часов. Потому что бланки с нужными «печатями» доставят на вертолёте из Петрозаводска. Он сыпал на солдат терминами и подробностями — даже у меня не возникло сомнений, что капитан разъяснял обычные «технические» детали. Капитан предложил «срезать» для паспортов фотографии Новикова и Звонарёва с их водительских удостоверений — спросил на то их позволения. Попросил солдат не затягивать с «окончательным решением»: спешил оформить документы «до конца рабочего дня».
Динамик замолчал.
Военнослужащие взглянули на меня.
Я дёрнул плечами, сказал:
— Откуда ж я знал такие тонкости?
Посмотрел на автомат Звонарёва — тот рисовал на моём животе воображаемые восьмёрки.
— Я что, делал себе загранпаспорт? — сказал я. — Блин, ещё шесть часов торчать тут без жратвы! Пацаны, это долго!
Я сидел на полу, перебирал струны. Тихо напевал песню «Море» из кинофильма «Берегите женщин». Слушал перешёптывания одноклассников и наблюдал за спором Новикова и Звонарёва.
Новиков не горел желанием ждать паспорт. А вот Звонарёв в своём воображении уже прогуливался по Лондону — «свободно и с документами в кармане». Моим мнением парни не поинтересовались.
— … Море, море, мир бездонный… — бормотал я.