— Капитан КГБ Райчук, ты идиот…
— … И если через два часа мы не увидим в окно автобус с закрашенными в чёрный цвет окнами, — сказал я, — то расстреляем сразу двоих школьников: пацана и девку. И будем убивать по одному школьнику каждые полчаса, пока ты не выполнишь наши требования. Отсчёт времени пошёл в половину одиннадцатого.
Я замолчал, снова прижал к переносице мост оправы очков.
Сидевшие в кабинете директора мужчины посмотрели на циферблат настенных часов.
— Это всё, что они передали, — сообщил я.
— Блефуют, — сказал остававшийся пока для меня безымянным мужчина. — Никого они не убьют.
— Я тоже так считаю, — заявил Райчук. — У них есть ещё семь минут, чтобы сдаться.
— Что там с автобусом? — спросил полковник Кравцов.
Он посмотрел на представителя КГБ.
Капитан пожал плечами.
— Я распорядился, чтобы подготовили, — сказал Райчук. — На всякий случай. Под свою ответственность. Пока у меня есть только приказ тянуть время до прибытия москвичей.
— Думаешь, не сдадутся? — спросил «безымянный».
— Они убьют заложников, — сказал я.
И вновь очутился под перекрёстным огнём взглядов.
Капитан Райчук задавал мне вопросы — я отвечал на них. Николая Григорьевича не интересовали мои «домыслы», а только «реальная обстановка» внутри кабинета литературы. Он поглядывал на меня, делал на бумаге пометки.
— Всё ясно, Крылов, — сказал Райчук.
Повернулся к Полковнику.
— Михаил Андреевич, проводите юношу в медкабинет, — сказал капитан. — Пусть медсестра осмотрит его. И накапает Ивану успокоительного.
Добавил:
— Домой Крылова пока не отпускать. Он нам сегодня ещё понадобится.
— Почему ты решил, что они убьют ребят? — спросил Снежный, когда мы вышли из кабинета и на десяток шагов отдалились от дежурившего в коридоре человека в штатском. — Они не сдадутся?
Михаил Андреевич положил руку мне на плечо, словно успокаивал.
Я кивнул в сторону второго этажа.
Сказал:
— Потому что я там был. И видел этих солдат.
Посмотрел Полковнику в глаза и заверил:
— Им страшно. Но в половину двенадцатого они убьют двоих наших.
Снежный нахмурился.
— Николай Григорьевич так не считает, — сказал он.
Я поправил очки.
Спросил:
— Они упомянули москвичей. Я правильно понял: к нам выслали «Альфу»?
Полковник дёрнул плечом.
— Специальный отряд «А», — сказал он. — Николай Григорьевич их так назвал. Они спецы. По таким делам, как у нас. О событиях в нашей школе Райчук докладывает на самый верх. Лично председателю КГБ СССР Юрию Владимировичу Андропову.
Мы вышли в вестибюль.
— Сколько их ждать? — спросил я. — Москвичей.
Снежный потёр подбородок.
— Будут у нас в два часа, — сказал он. — Не раньше. Если позволит погода.
Я посмотрел на окна, за которыми кружила вьюга.
Сказал:
— Долго.
Покачал головой.
— У нас нет столько времени, Михаил Андреевич, — заявил я.
Зашагал к лестнице на второй этаж.
— Ваня! — крикнул Полковник.
Он догнал меня и спросил:
— Ты куда?
— Возвращаюсь в класс, Михаил Андреевич, — ответил я. — Рано мне пока пить успокоительное.
В кабинете литературы меня снова встретили Лёня Свечин и зависший над его плечом тёмный глаз автоматного ствола.
Я переступил порог, закрыл дверь.
Чёрный молча отконвоировал меня к учительскому столу.
— Сказал им? — спросил Белый.
Я сообразил, что так и не уточнил: кто из солдат Новиков, а кто Звонарёв.
Кивнул.
— А они что? — спросил светловолосый.
Я пожал плечами и ответил:
— Ничего.
— Ничего не передали? — спросил Чёрный.
Я чуть опустил поднятые на уровень глаз руки — коснулся локтями рёбер.
— Нет.
Солдаты обменялись взглядами.
— А как там… вообще? — спросил черноволосый.
Он кивком указал на стену.
Я подробно описал всё, что видел за дверью этого класса. Сказал и о военнослужащих с автоматами, что собрались на первом этаже, и о дежуривших на лестнице милиционерах. Упомянул, с кем я встретился в кабинете директора. Обрисовал словами внешность капитана Райчука. Доложил, что Николай Григорьевич при мне сказал, что автобус «готовят».
Чёрный и Белый снова переглянулись.
— Ладно, Котёнок, — сказал темноволосый. — Вали к остальным.
Он указал стволом автомата на школьников, шагнул в сторону.
Я кивнул. С поднятыми руками медленно побрёл к одноклассникам.
Солнечный свет всё же пробивался сквозь плотные шторы. Но плохо освещал лица сидевших на полу школьников. Я поправил большим пальцем очки, пробежался взглядом по головам — прикинул, где присяду. Увидел: в расположении десятиклассников произошли изменения, пока я бродил за пределами кабинета. Отметил, что девчонки переместились ближе к доске. Парни будто прикрыли одноклассниц своими телами: выдвинулись вперёд, расселись в виде живой изгороди. Кравцова и Громов уже не сидели рядом. Наташу я увидел сидящей у самой стены. Василия заметил за спиной Свечина. Я подошёл к Лёне — тот сдвинулся в сторону, схватил меня за свитер, потянул вниз. Я опустился на корточки. И тут же услышал шёпот Громова: «Приготовься, Котёнок!»