— Представь, что ты моя сестрёнка, — предлагает мне подруга. — Не плакать!
— Я не буду, — обещаю ей, не понимая, почему она так меня назвала. — Но…
— Мне очень нужно, чтобы я была… — всхлипывает Машка, и тут до меня доходит.
Ей нужной надо быть! Необходимой! Поэтому она так! Я обнимаю подругу, назвавшую меня сестрёнкой, прижимаю к себе, потому что это просто невозможно выразить словами. Она же честна со мной, и я буду с ней. Если Машке необходимо быть нужной, значит, так правильно. Тогда я у неё буду, и она у меня. Неужели я действительно больше не одна?
— Сестрёнка… — шепчу я ей, понимая, что за это тепло согласна на что угодно.
— Встаём! — командует сразу же заулыбавшаяся подруга… или сестра?
Я переваливаюсь в сидячее положение, прикидывая, как буду садиться, а Машка обхватывает меня двумя руками, перетаскивая в коляску. Она очень спокойно с коляской обходится, как будто у неё есть уже опыт, но я не буду спрашивать. Очень страшно потерять это доверие, да и её саму потерять страшно до дрожи. Поэтому я просто подчиняюсь ей. Она везёт меня куда-то, как-то очень легко управляясь с коляской.
— А куда мы идем? — спрашиваю я.
— В туалет, — отвечает мне Маша. — У тебя же подгузники, надо тебя переодеть, потому что сама не сможешь.
Она действительно как сестра, будто знает меня с самого детства — совершенно точно и хорошо знает не самые широко известные вещи. Это меня, конечно, удивляет, но, наверное, я просто боюсь поверить в чудо. В настоящее, волшебное чудо — я больше не одна.
Чуть позже я вижу, что сестрёнка названая действительно имеет опыт: она очень легко сдёргивает с меня подгузник, потом протирает мокрой губкой, лезет в карман и достаёт оттуда… крем. Обычный детский крем. Я-то знаю, зачем он нужен, но она откуда? Впрочем, я уже решила не спрашивать, потому и не буду, но это так необычно!
Переодев, сестрёнка вывозит меня из туалета, рассказывая об устройстве лагеря. Она показывает мне, где что находится, между делом сообщив, что едем мы в столовую. Я внимательно слушаю, стараясь ей не мешать. По идее, ей должно быть очень нелегко возить коляску, но Маша без проблем с ней управляется. Можно сказать, привычно. Это так странно…
— Вот тут у нас столовка, — сообщает мне названая сестрёнка. — У тебя еда специальная, у меня обычная, но сегодня я ем то же, что и ты, потому что мне так хочется.
Вряд ли ей действительно так хочется, но одной фразой Машка сразу же закрыла все возможные возражения с моей стороны. Это, можно сказать, ещё страньше, если есть такое слово. Она как будто мысли мои читает, отчего мне хочется довериться ей всё сильнее. Я думаю: а почему бы и нет? Ну что может быть в самом худшем случае? Ничего такого, чего бы я от этой жизни не ожидала, значит, вполне можно.
— Так, чем тут у нас кормят голодающих девочек? — интересуется сестрёнка. — Ага! Суп, второе и компот! На-би… стоп… Тёть Таня! — зовёт она кого-то.
— Чего тебе, егоза? — показывается дородная женщина в белом халате.
— У сестрёнки диета специальная, это её еда? — спрашивает Машка.
— Уже и сдружились… Молодцы вы, — вздыхает повариха. — Вот тут ваши порции, слева.
— Ура! Спасибо! — радуется моя названая сестрёнка, набирая указанные блюда на поднос.
— Дай-ка подсоблю тебе, — женщина подходит ко мне, чтобы помочь с коляской, а я смотрю на неё во все глаза.
Это же детский дом! Тут все сироты, они же злые должны быть, а на самом деле тепло так, как не было очень давно. И повариха по-людски себя ведёт, и Машка вообще непредставимо, и вообще — всё кругом какое-то нереальное, как будто я сплю, а это всё сон. Мне очень страшно проснуться и обнаружить себя… даже не знаю где. Но долго раздумывать мне не даёт Машка.
— Так, — говорит она, — сама ты с супом пока не справишься, поэтому открывай рот!
Она кормит меня, при этом я вижу, что у неё есть опыт кормления, как будто она за малышами ухаживала. Может быть, причина именно в этом? Но спрашивать такие вещи нельзя, я бы расплакалась, если бы спросили, а заставлять плакать сестрёнку я не хочу. Поэтому послушно открываю рот, позволяя ей кормить себя, хоть и кажется мне это совершенно чудесным и каким-то немножко нереальным.
Глава шестая
У меня есть сестрёнка… Машка действительно сестрёнка, при этом она ухаживает за мной так, как никто и никогда. И ей это нравится! Она улыбается, при этом я не чувствую ни фальши, ни напряжения в её улыбке. Вот сейчас она меня переоденет, замотает гипс в целлофан и повезёт к речке, кажется.
Кроме неё я пока никого не видела, но сестрёнка говорит, что всех увезли на экскурсию, а она осталась, чтобы со мной познакомиться. Это… это… у меня слов просто нет! Она подтащила свою кровать поближе, чтобы я могла касаться сестрёнки во сне, отчего мне совсем хныкательно, но как-то очень-очень тепло. Ну вот, мы совместными усилиями переодеты, теперь меня везут, по-моему, в сторону леса.