Вот и в дверь звонят. Пришла, значит… Баба Зина открывает ей, я слышу тихий разговор, что-то про выдру слышится мне, но, скорее всего, кажется. Вот и училка входит. Она кажется мне испуганной, хотя на дне её глаз всё равно злоба светится, но только на дне. Её что, баба Зина испугала? Я внимательно слежу за училкой, но краем глаза вижу, что в дверях стоит и соседка наша, а в руках у неё скалка, ну, которой тесто раскатывают. Училка оглядывается на неё, прерывисто вздыхает и садится рядом со мной.
— Здравствуй, Катя, давай сегодня поговорим об… — начинается урок, но я не понимаю ничего из того, что она говорит.
Какие-то системы, какой-то дискриминант, что это? Изнутри волной поднимается паника, я чувствую — ещё немного, и потеряю контроль. Я не знаю, что мне делать, ощущая себя всё больше потерянной. И в тот миг, когда контроль готов рассыпаться на части, рядом со мной внезапно оказывается баба Зина.
— Ну-ка, Катенька, иди полежи, — ласково говорит она мне. — А баба Зина поинтересуется, с каких это пор материал восьмого класса дают в шестом и как относится дискриминант к системе уравнений. Заметь, не квадратных. Иди, маленькая, иди…
Я киваю, на мгновение прижавшись к ней. Баба Зина гладит меня, я уезжаю, но останавливаюсь, чтобы послушать. А она! Она чихвостит училку так, что только пыль стоит! Обещает той до министра дойти, чтобы училка никогда больше вообще нигде не работала. И страшно так обещает, какие-то слова незнакомые говорит, что просто странно становится: откуда баба Зина такое знает?
У меня кружится голова, поэтому я пересаживаюсь в кровать, чтобы полежать. Получается, училка просто хотела надо мной поиздеваться, дав мне то, что мы не учили? И баба Зина её быстро на место поставила! Она действительно волшебная, как из сказки!
— Она больше не будет, — объясняет мне баба Зина, входя через некоторое время в мою комнату. — Совсем не будет. Напугалась?
— Паника просто была, чуть контроль не упустила, — отвечаю я, а затем решаюсь спросить. — Баба Зина, а ты волшебница?
— Что ты, Катенька, ну какая я волшебница, — машет она на меня рукой. — Так, ведаем кое-что… Да и ты сможешь, когда срок придет. И будет у тебя принц волшебный…
Она рассказывает мне о каком-то «царевиче», описывая мне принца, которого я сама придумала. Но рассказывает так интересно, что не слушать её невозможно. Очень она хорошая — баба Зина, просто чудо какое-то, и я её слушаю, а потом засыпаю. И снится мне дорога, лежащая промеж звёзд. Много-много разных звёздочек со всех сторон дороги, похожей на асфальтовую. И я иду по этой дороге своими ногами даже, иду и надеюсь на то, что меня там ждёт сказка.
Сон такой волшебный, в нём и Баба Яга есть, и царевна даже целая, у нее такие необыкновенные глаза, просто чудо! И ещё есть в нём мальчик, он очень красивый, но почему-то я не вижу его глаз, да и лицо всё в дымке, как ненастоящее. Я так хочу увидеть, но у меня совсем не получается, просто до слёз, честное слово. Но потом слышу голос бабы Зины. Она говорит о том, что я встречу свою судьбу, когда настанет час. Надо просто верить. И я обещаю, просто изо всех сил обещаю, что буду верить!
Глава вторая
Моя жизнь меняется так внезапно, что я поначалу и не осознаю этого. Отошедшая к телефону баба Зина возвращается чуточку другой — как будто слезы сдерживает. Я даже спрашиваю, что случилось, но она только молчит и гладит меня. Я пожимаю плечами, потому что привыкла же — всё, что нужно, расскажет папа, а что не нужно, никто никогда не скажет.
Баба Зина теперь от меня не отходит — сидит со мной постоянно. Приходят какие-то люди, смотрят на меня и сразу же уходят. Что это значит, я не понимаю. Но и не нервничаю — мне нельзя. Так проходит день, а папы всё нет, но так бывает, когда у него дежурство, например.
— Сколько пережить-то тебе доведется, — вздыхает баба Зина.
— Немного, — улыбаюсь я. — Прогноз все равно отрицательный.
— Кто знает, — гладит она меня по волосам, что мне очень, кстати, нравится.
— Поживём — увидим, — отвечаю я папиными словами.
В эти мгновения я даже не подозреваю, что потеряла последний смысл своего существования. Вздохнув, сажусь писать сказку дальше, потому что меня это избавляет от ненужных мыслей, а баба Зина уходит на кухню — готовить. Меня по часам кормить же надо.
Я стараюсь не думать о том, почему нет папы, но оно само думается, вызывая беспокойство где-то внутри. Поэтому я пишу свою сказку о хорошей девочке, до которой снизошёл аж целый принц, и жили они долго и счастливо. Я пишу, не пуская копящийся где-то совсем близко холод к сердцу, потому что холод — это смерть, я это уже знаю.