— Гости у нас, Фрося? — интересуется папа. — Здравствуй, Высочество!
— Здравствуй, Мир, — кивает ему Милалика. — Серёжа там ещё бег слоников не устроил?
— Скоро, — смеётся Мирослав. — Так что поспеши домой, царевна, пока муж твой стражу шагистикой не заморил.
После этого царевна как-то очень быстро убегает, к мужу и детям, значит, а папа садится ужинать. Он очень по-доброму на нас смотрит, но ест молча. Мы с Машкой тоже молчим, как и подсевшая к нам Таисия.
— Спасибо тебе, — шепчу я ей на ухо, отчего старшая наша сестрёнка только обнимает нас.
— И не наругаешь даже… — вздыхает мама.
— Что случилось? — отложив ложку, интересуется папа.
Мама рассказывает историю, а я чувствую стыд. Сначала даже не понимаю, почему, но потом до меня доходит — я ведь о нём плохо подумала, ещё даже не зная. Наверное, он теперь ко мне хуже относиться будет! Ну вот, опять я все испортила… Я изо всех сил сдерживаю слёзы, но тут на мою голову ложится мужская рука.
— Ты моя дочь, — твёрдо говорит мне… папа? — Я люблю своих дочерей, этот факт не изменят никакие их мысли. Бить детей плохо, поэтому в царстве не принято. Но ты моя дочь, и относиться я к тебе буду, как к своей любимой доченьке. И к тебе, и к Маше, и к хулиганке нашей старшенькой.
— Но я же… я же… — я не могу найти слов, а слёзы уже сами льются из глаз.
И вот тут я понимаю, что наш папа очень сильный, потому что и я, и Машка вдруг оказываемся на руках поднявшегося из-за стола папы. Одновременно с сестрёнкой я обнимаю его за шею и закрываю глаза. Мне кажется, душа моего старого папы живёт в новом, потому что он меня так же придерживает, так же говорит и так же держит, как хрупкую драгоценность. Пожалуй, именно в этот момент я полностью доверяюсь ему.
— Вот и молодцы, — гудит он. — А сейчас мы допьём чай, а потом и отдохнём.
Я киваю, соглашаясь с этим планом. Я ощущаю себя именно дома и расслабляюсь. Куда-то пропадают нехорошие мысли, потому что папа же здесь, значит, ничего плохого случиться не может. Машка с удивлением смотрит на меня, а потом нас обеих ссаживают обратно за стол. Я тянусь к прянику, не ощущая привычного укола страха, который нет-нет да возникал. Здесь мой дом, я это чувствую всеми фибрами моей души.
— Ну наконец-то, — раздаётся ворчливый голос нашего домового. — Я думал, уже и не дождусь.
— Что, Степаныч? — удивлённо переспрашивает его мама.
— Катя дом приняла, — поясняет ей он. — Почувствовала его.
— Ой, хорошо-то как! — Таисия сразу понимает, о чём речь, поэтому хлопает в ладоши, искренне радуясь. — Ты себя дома почувствовала, — объясняет она мне. — В безопасности.
— Да, — киваю я. — Потому что мама, папа и сестрёнки…
Меня принимаются обнимать со всех сторон, отчего я просто улыбаюсь, ведь я действительно дома. Хотя, если подумать, и мама, и папа приняли, как свою, не сильно-то здоровую девочку, ещё и с мыслями всякими. Приняли, убеждая в том, что не предадут. И хотя поверить в это очень сложно, но я верю. Как так вышло, я не очень хорошо понимаю, но верю всей душой. Какие-то необыкновенные здесь люди, просто сказочные.
После ужина и меня, и Машку опять берут на руки и относят в постель. Я вижу — сестрёнка этим просто наслаждается, отчего на душе так тепло-тепло становится. Главное же — это она, её счастье. Я так чувствую, поэтому для меня это правильно. А Машка обнимает меня и, пока мы засыпаем под мамину колыбельную, просто молчит. Но в этом её молчании столько всего, что я даже тихо всхлипываю. Это же Машка…
Ночью мне снится сон. Я будто хожу своими ногами, хоть и не помню, как это делать уже, бегаю, а ещё — со снежных горок катаюсь. Прямо передо мной Машка с Таисией, чуть поодаль мама и папа, а рядом мальчик какой-то. Я так хочу увидеть, кто это, но мне не удаётся. Я и так стараюсь, и эдак, но просто не получается. Я знаю, что этот мальчик очень важен, потому что именно он сделал так, что я ходить могу, но вот лица не вижу, хоть плачь.
Проснувшись, я долго смотрю в потолок, припоминая детали волшебного сна. В нём я старше себя сегодняшней, мне, наверное, лет четырнадцать, если не больше, значит, так будет. Я твёрдо знаю, что будет именно так, отчего радостно улыбаюсь. Иначе быть просто не может.
Тут просыпается и Машка, дав начало новому дню. Умывание, одевание, потом завтрак. Привычно беру только то, что можно, но потом вспоминаю, что «нельзя» мама отменила. Точнее, доктор Варя, но всё равно мама отменила, потому что это же мама. Так что мне уже всё можно, хотя на завтрак у нас молочная каша, чтобы силы были, как мамочка шутит. Вот сейчас поем, а потом на улицу поплыву. Машка с Таисией побегают, потому что сестрёнке нужно, а я буду смотреть на них и улыбаться. Нет у меня никого дороже сестрёнок и… родителей.