— Да понятно чего, — вздыхает Милалика. — Придумала себе, что я пришла объяснять о социальном положении.
— Не понял, — признается царевич.
— Котёнок твой решила, что я рассказывать буду, почему вам вместе быть нельзя, — с грустной улыбкой говорит она. — Тараканы у девочки похлеще моих.
Сашка обнимает меня, прижав к себе, а я прячу лицо в его рубашке, понимая, что сейчас заплачу, потому что царевна очень точно рассказала все мои мысли. А Милалика рассказывает сыну, что я себя считаю обузой, ну и почти точно повторяет все мои мысли. Я чувствую, что царевич очень сильно удивлён, даже поражён, а ещё он меня прижимает к себе.
— Никогда-никогда я тебя не оставлю, Котёнок, — говорит он мне почти на ухо. — Никогда!
И вот после этих его слов я осознаю, что плакать мне почему-то совсем не хочется. А почему?
Глава девятнадцатая
Я такая глупая оказалось… Царевна объяснила мне, что я очень глупая, так что я расплакалась тогда. Никто не будет нас с Сашей разлучать, потому что ей, как и моей маме, всё хорошо видно. Так что родители думают, как теперь быть, а нас с Сашкой гулять прогнали. Вот не могу я без приключений!
Почему-то мне уже не страшно, а очень даже комфортно. Но вот мысли одолевают, конечно. А вдруг я себе всё это просто напридумывала, а царевна ошибается, и вообще… А вдруг Сашка со мной из жалости? А вдруг мне всё кажется? А…
— Стоп, — говорит мне Сашка. — Вон берёзка красивая, пойдём.
— Берёзка? — удивляюсь я, отвлекаясь от своих мыслей. — Ну, пойдём.
Берёзка действительно очень красивая, так и манит её обнять. Почему-то почти не могу сопротивляться этому желанию, потому подплываю на своей лодочке и обнимаю её. А Сашка обнимает уже меня, но так, чтобы дерево было между нами. Интересно, зачем он это делает? Я помню, что случилось в том, другом мире, поэтому хочу уже разомкнуть объятья, но царевич не даёт мне этого сделать.
— Мы с детства видим маму и папу, — начинает он объяснять мне спокойным голосом. — Это если Алёнку не считать. Да и Машку тоже, которая старшая. Так вот, я с раннего детства знаю, что такое истинная любовь и чем она отличается от всех остальных вариантов. Поэтому я говорю тебе, Котёнок, ты никогда больше не будешь одна. А что чувствуешь ты?
— Без тебя тоскливо и чего-то не хватает, — я понимаю, что нужно говорить правду, и рассказываю её ему так, как понимаю сама. — А стоит представить, что тебя нет, я будто умираю. Я не знаю, что это такое, и ни о чём не прошу… но, если можно, можем мы иногда хотя бы видеться?
— Ты даже не услышала меня, Котёнок, — вздыхает Сашка, а потом задумывается на несколько мгновений. Он будто что-то оценивает, лишь затем выдохнув, — я люблю тебя.
— А я… — тут моя очередь задуматься. Я же не знаю, что такое «любовь», правильно ли будет повторить его слова? А вдруг я совру? — Я не могу без тебя, — шепчу я.
Я не знала любви никогда. Не видела её, потому что мои родители друг друга точно не любили, оттого и не могу сказать ничего по этому поводу, но знаю точно, если Сашка уйдет, я просто умру. Меня не станет, потому что я не могу без него даже, кажется, дышать уже. Что он такое со мной сделал? Почему это произошло? Это хорошо или плохо?
— Если не знаешь, позови Мать-природу, — советует мне царевич. — Обратись к ней, раскрой душу и спроси.
— Я… хорошо, — киваю я, пытаясь сделать, как он сказал.
И вдруг я вижу две стремящиеся друг к другу полупрозрачные тени. Это ответ? Или у меня галлюцинации уже? Что происходит? В этот самый миг мне кажется, что всё вдруг взрывается, а я всей душой стремлюсь к Сашке. Но как же так!
— Интересно, — я слышу откуда-то сзади голос, похожий на директорский. — Такой бардак, и без Кикиморы. Ну и как вы это объясните, молодые люди?
Я резко открываю почему-то закрытые глаза, разворачиваясь в сторону говорящего. Я чувствую поддержку стоящего сзади Сашки, а его руки обнимают меня, но перед нами обнаруживается Яга, а вокруг… Не поняла, тут же парк был, когда мы в таком дремучем лесу очутиться успели? Удивлённо оглянувшись на Сашу, вижу только уверенность в его глазах и успокаиваюсь.
— А нужно ли это объяснять? — интересуется Сашка.
— Ну как тебе сказать… — Яга кривит лицо. — Парк вы превратили в лес, что для истинных ни разу не сюрприз. Мотив-то какой?
— Разбирались, истинная ли, — просто отвечает мой царевич. Ой.
Я задумываюсь о том, что только что подумала. Мой царевич. Он действительно мой, потому что так правильно, я чувствую это. А ещё я вижу, что легендарная директор школы не сердится совсем. Она просто ворчит, но всё понимает. Тогда, раз он мой, значит, я его люблю?