— И кто вас надоумил? — спрашивает Яга.
— Слышал историю лекарей, ну раз они истинные, значит, это верный способ проверить, — объясняет Сашка.
Яга в первый момент хватается за голову, а потом начинает объяснять Сашке, что он причину и следствие перепутал. Царевич внимает, а я пытаюсь разобраться в том, можно ли сказать, что я его люблю или нет. Я глубоко погружаюсь в размышления, а потом мне вспоминаются слова папы о том, как узнать, что человек самый-самый. Я понимаю, что просто хожу кругами, потому что и так понятно же уже всё.
— Я люблю тебя… — признаю я. — Ну, мне так кажется, потому что я не знаю, что это такое.
— Как так? — удивляется царевич.
— Зазноба твоя, — хмыкает Яга. — Никогда любви не видела. Никакой, понимаешь? Она не знает, что это такое. В её жизни была боль, лекарни да предательство. Откуда ей знать…
— Я покажу тебе, — обещает мне Сашка. — Покажу, и ты поймёшь!
— Домой двигайте, — советует легендарная наша.
Но я не удерживаюсь и спрашиваю о том, почему у меня взрослые мысли. Наступает время для ещё одной лекции, судя по всему. Яга вздыхает и начинает мне рассказывать, что возраст тела даёт просто больше времени, но в душе я осталась той же девочкой несколько взрослее своего возраста, поэтому адаптировался и Сашка, хотя он, как сын истинно любящей пары, сам по себе очень отдельная история. Я, правда, половину её речи не понимаю, но послушно киваю, а Яга опять нас домой посылает.
— Что теперь будет? — спрашиваю я своего царевича.
— Жизнь будет, — пожимает он плечами. — Родители разберутся, не переживай. Ты лучше подумай, где тебе комфортнее будет — дома или во дворце.
— Не знаю… — я осознаю, чего ещё не учла — ему же тоже надо внимание мамы, и мне надо. А как тогда?
— Так, двинули домой, родителям вопрос задавать, — решает Сашка.
Я же послушная девочка? Вот я и слушаюсь его, двинувшись по направлению к дому. Интересно, а то, что случилось, значит, что у нас истинная любовь? Ну та, которая душами, или это что-то другое, чего я не знаю? И что мне будет за то, что парк в лес превратился? Я, конечно, знаю, что Сашка защитит, но всё-таки?
К дому мы подходим довольно быстро, но останавливаемся, потому что происходит что-то странное — стоит несколько карет, какие-то незнакомые люди в них что-то грузят. Первая реакция у меня всё-таки страх. Я пугаюсь того, что вижу, поэтому Саша присаживается рядом и успокаивает меня. Почему я всегда думаю о чём-то плохом?
Сашка рассказывает, а доктор Варя хохочет. Ну она так реагирует на рассказ о том, что мы с берёзкой сделали, потому что сама с мужем то же самое в школе натворила. Мы все: царевичи и даже царица, лекари, мои родители — сидим за огромным овальным столом, чаёвничаем, а меня немного ещё потряхивает.
Оказалось, что я глупая девочка и только зря испугалась. Мама и Милалика довольно быстро договорились. Ну как, договорились… Мы теперь во дворце живем, потому что царевна так сказала. Комнат тут очень много, а наш старый дом подождёт, если кто-то отдельно жить захочет. То, что я видела, было переездом, а я испугалась. Милалика очень быстро поняла то, что мы с Сашкой сообразили не сразу, поэтому теперь у нас с ним спальня. Вовсе не обязательно спать в одной кровати, кстати, достаточно просто рядом, потому что мы ещё всё-таки маленькие.
— Яга сейчас явится, — предупреждает нас царица, взяв в руки завибрировавшее блюдо. — Объяснит юным влюблённым, как зять говорит, «политику партии».
— Но как же так! — продолжаю я не понимать. — Нам же рано ещё…
— Ну почему рано? — удивляется девушка со стоящими торчком кошачьими ушками. — Вот я люблю брата изо всех сил.
— Ну это другое, — отвечаю я ей, а взрослые только улыбаются. — Вы брат и сестра…
— У вас лет до восемнадцати разницы тоже не будет, — хихикает Алёна. — А то и до двадцати, так что расслабься.
— До двадцати, скорее, — задумчиво говорит доктор Сергей. — Нечего потомство в восемнадцать заводить, сами ещё дети.
Я, кажется, краснею, потому что об этой стороне любви знаю только теоретически, а Сашка меня обнимает, и мысли опять разбегаются. Царевна Алёна права, я это чувствую — ведь братья и сёстры любят, и им никто не говорит, что рано, разница-то в чём? Правда, разница может появиться, когда гормоны пойдут… Что тогда делать будем? Я не знаю, как правильно спросить, потому что при всех как-то стыдно, что ли… Или не стыдно, но некомфортно, все-таки, это не только меня касается.