— Мы вместе окажемся, — улыбается он и что-то делает с одним из кристаллов.
Я мгновенно оказываюсь в уже знакомом классе. Слева и справа от меня сидят мальчики и девочки, с интересом глядящие в сторону учителя, только что, видимо, представившегося. Он начинает рассказывать о том, что такое колдовство и чем оно от ведовства отличается. Очень интересно рассказывает, я слушаю раскрыв рот. Оказывается, в Тридевятом есть ведовство и колдовство, это отдельные науки, потому что считается, что девочки ведуньи, а мальчики колдуны. Девочки больше работают с живыми существами да силами природы, а колдуны с неживыми. Но вот лекарское дело — оно колдовское, а не ведовское, поэтому «скорая помощь» в царстве правильно называется «скорая колдолекарская помощь».
— Минутку, — останавливает учителя кто-то совсем рядом со мной. — Но лекари СКЛП, они же оба лекари, значит, девочка может быть колдуном?
— Может, — кивает тот. — Это не запрещено. Если бы царевич слушал все слова, то услышал бы, что я сказал «как правило», а исключения возможны всегда.
Ой, это учитель, получается, Сашку поддел! Я тихо хихикаю, но потом пугаюсь — обидеться же может. Но царевич мой принимается меня гладить, и я забываю о страхе. Мне становится очень комфортно и почему-то хочется положить голову на его плечо. Некоторое время я борюсь с этим странным желанием, но потом сдаюсь.
Самая главная новость — от таких уроков я не устаю. Почему-то сейчас совсем не устаю, с большим интересом поглощая кристалл за кристаллом. Мне жутко интересно и очень хочется учиться. А ещё я изо всех сил желаю всё-всё запомнить, поэтому вечером как выжатый лимон — чуть не засыпаю за ужином, что все, разумеется, сразу же видят.
— Вы чем занимались таким? — удивляется мамочка.
— Да кристаллы я показывал Котенку, — пожимает плечами Сашка. — Она не утомляется от них, совсем.
— Вот как… — задумчиво произносит царевна, которая Милалика. — Тогда это можно поставить на поток. У тебя там весь цикл, сынок?
— Да какое там… — вздыхает мой царевич. — Вы ж у меня кристаллы на третий месяц отобрали.
— Да, знать бы… — задумчиво произносит её муж. — Ладно, тогда пусть будут первые два месяца, если динамика сохранится — будем думать.
Мне очень интересно, о чём он собирается думать, но я молчу, потому что взрослые же разговаривают. Отчего-то вдруг становится страшно, но я даже сформулировать ничего не могу, просто прижимаюсь к Сашке. Он с тревогой смотрит мне в глаза, что-то там увидев.
— Тётя Варя! — зовёт мой царевич докторшу. — Котенку страшно, кажется, она пугается того, что страшно, и…
— Получаем замкнутый круг, — кивает доктор Варя, затем обратившись к домовому.
Мгновение — и передо мной чашка с чем-то тёмно-зелёным, пахнущим цветами. Это отвар, который надо выпить. Я послушная девочка, поэтому решаю не капризничать, беру чашку и залпом выпиваю терпкую, вяжущую язык жидкость. Страх почти сразу отступает, спрятавшись где-то у меня внутри. Что это было вообще? Что-то нехорошее? Может быть, мне вредно так учиться? Но я хочу! Мне же нравится! Что делать?
— Страх — твоя привычная реакция на что угодно, — объясняет мне доктор Варя. — В данном случае — на утомление. Детям давно спать пора, а мы тут чаёвничаем. Ну-ка…
Ой… Опять я сама себе что-то придумала. Я привыкла реагировать страхом на любые во мне изменения, поэтому такое и устроила, а потом сама испугалась того, что страшно, и принялась усиливать страх, уже боясь его и боясь того, что боюсь. Мысли у меня такие, а чаще всего я сама себе проблемы делаю. Вот как сейчас. Значит, нужно мыться и спать, а завтра другой день придёт, и всё будет хорошо.
Сашка меня массирует теперь утром и вечером, а всё остальное отвары делают, поэтому скоро я смогу встать, чтобы учиться ходить. Совсем скоро, потому что я начала верить, что случилось чудо и я теперь здоровая, а Сашка меня щекочет во время массажа, и ноги уже сами подёргиваются. Значит, я действительно скоро смогу. Так хочется поскорее!
Я принимаю душ, уже привыкнув к тому, что вход закрыт, что меня заставляет улыбаться. Это пока мне десять лет, а что будет в четырнадцать? А в шестнадцать? Вот то-то и оно, поэтому спасибо большое Яге за то, что она сделала. Теперь я могу хотя бы об этом не думать. Во время мытья чувствую себя достаточно в силах, чтобы даже привстать. Нет привычной боли, нет головокружения, и руки нормально на нагрузку реагируют. Может быть, я уже могу?
— Сашка! Сашка! — зову я своего царевича, вырвавшись из ванной. — А можно мы попробуем? Ну пожа-а-алуйста!
— Что попробуем? — не понимает Сашка, внимательно оглядывая меня.