Я чувствую, что просто умру сейчас. Не смогу выдержать событий, которые разворачиваются перед моими глазами. Как мама платит деньги за то, чтобы меня уморили в хосписе, как папа что-то делает с бабой Зиной, отчего та теряет сознание. А потом он говорит такие слова, от которых у меня обрывается совсем всё внутри, и я, кажется, умираю.
— Дышим, дышим, — слышу я голос доктора Серёжи. Что-то помогает мне вдыхать. — Не умирать, я сказал!
Я хочу объяснить, показать что-то, но даже двинуться не могу, а он что-то делает, отчего у меня сильно печёт сзади. Но плачу я совсем не от этого, ведь сон полностью разрушил всё светлое, что оставалось в моей памяти. Было ли это на самом деле или это просто моё воображение?
— Такоцубо во сне, — слышу я задумчивый голос доктора Вари. — Сейчас я всё поправлю, и будет нам Котёнок рассказывать, что ей такое приснилось. Что там Сашка?
— Чуть не упорхнул вслед за ней, истинная же любовь, — вздыхает её муж. — Так, по-моему, готова уже сама дышать.
— Минутку ещё, — просит доктор Варя. — Что ей могло присниться?
И тут я понимаю, я же чуть Сашку с собой не забрала! Мы же связаны! Я плохая девочка! Меня побить надо! Плохая! Плохая!
— Успокоилась, — просит меня доктор Варя и что-то делает, отчего мне кажется, что попа огнём горит. Но желание меня побить пропадает. — Да, ректальный метод себя оправдывает.
— А ощущения-то какие… — хмыкает доктор Серёжа, а потом спрашивает меня. — Ну что, больше умирать не будешь?
Я качаю головой, потому что сказать ничего не могу — что-то не даёт мне говорить. Доктора работают, отчего боль в груди пропадает, и я уже, наверное, смогу сама дышать. Доктор Серёжа что-то делает, отчего я глубоко вздыхаю, поняв, что мешающая мне говорить штука во рту исчезла.
— Саша! — хриплю я. — Где Саша⁈
— Тут он, тут, — вздыхает доктор Варя, положив мою руку на что-то тёплое. — Спит он, чтобы за тобой не последовать.
— Я плохая… — признаюсь я.
— Тебе ещё успокоительного ректально залить? — интересуется она, на что я мотаю головой изо всех сил. Это жгучее отваром было, который мне прямо туда заливали. — Рассказывай, что приснилось такого, отчего ты чуть к предкам на встречу не отправилась.
Я вздыхаю и начинаю рассказывать. В горле першит, говорить сложно, но я рассказываю обо всём, что увидела во сне, а доктор Варя хмурится. Она очень сильно хмурится, потому что ей совсем не нравится мой рассказ. Кому он может понравиться вообще? Трое взрослых решили избавиться от ребёнка. Оказывается, я не стала сиротой, я была сиротой, подменышем, подкидышем, и от этого хочется плакать, но я держусь. Я держусь изо всех сил и стараюсь даже интонации передать.
— Для воображения многовато мелких деталей, — замечает доктор Серёжа. — Что-то мне это напоминает…
— Много чего напоминает, — вздыхает Варя. — Дальше рассказывай, — просит она меня.
Я послушно говорю о том, как бабе Зине сообщили, как она обо мне заботилась, и что теперь я понимаю, почему меня на папины похороны не пустили — не было никаких похорон. Все увиденные картины очень хорошо ложатся в то, что я пережила, и отлично всё объясняют. То есть, почему так со мной поступали, тогда понятно, почему полиция, и очень интересно — сдала ли та нянечка маму и папу или нет? Но получается, у меня родителей не было никогда, а появились только сейчас…
— Ягу надо звать, — замечает доктор Варя. — Без неё не разберёмся, потому что если сон наведённый, надо понять, как, а вот если ведовской…
Меня перекладывают к спящему Сашке, я его сразу обнимаю, а он… Он открывает глаза, слабо мне улыбнувшись. Я начинаю просить прощения за то, что такая нехорошая, и ещё что-то лепечу, а мой царевич просто прижимает мою голову к себе, успокаивая. Тут я слышу что-то о ведовском сне и переспрашиваю, ну, насколько могу, потому что я же к Сашке прижата.
Оказывается, сильная ведунья может увидеть такой сон, он отвечает на мучающие её вопросы, и тогда в нём всё правда, а вот если сон наведённый, то может и неправдой быть, но тогда всё зависит от того, кто навёл сон, потому что за такие вещи на кол сажают. Для этого и нужна Яга, она быстро сможет разобраться, какой именно это сон. Так что всё может оказаться и неправдой, а я только зря всех перебаламутила. Надо было не верить и сразу просыпаться, но я не уверена, что смогла бы…