— Так, — произносит Яга, появившаяся сразу же, как ее позвали лекари.
Она что-то делает с моей головой, явно обнаружив какую-то неправильность в едва отросших волосах. Затем она делает шаг назад, кивнув нашим родителям, и мы с Сашкой вмиг оказываемся в объятиях мамы и Милалики. А вот царевич Сергей выжидательно смотрит на нечисть нашу легендарную.
— Так, — повторяет Яга, рассматривая найденное. — Необычно, — констатирует она. — Царевич, — обращается легендарная наша к Сашкиному папе. — Я тебе дам поводок, найдёшь, кто это у нас такой умный.
— Наведённый, получается? — с надеждой спрашивает Милалика.
— Погоди, царевна, не всё так просто, — останавливает её Яга. — Сейчас я со Смертью переговорю, надо разобраться раз и навсегда. Запутанной оказалась жизнь ребёнка.
Дядя Серёжа, что-то получив от неё, сразу же выскакивает из комнаты, спустя минуту во дворе тревожно звучит труба. Почти как сирена звучит, отчего я поднимаю голову, но Сашка гладит меня успокаивающе, и я снова обнимаю его.
— Тревога это, — объясняет мне мой царевич, едва из-за меня не умерший.
Родители обнимают нас обоих, отчего я расслабляюсь, а вот легендарная директор школы рассказывает им, что причина местная — кто-то хотел меня убить, но с этим разберутся, а вот сама суть сложнее, потому что слишком подробный сон. Поэтому ей уже самой интересно узнать, как на самом деле было. Она исчезает, мамы плачут, а я чувствую себя защищённой. Глупость, наверное, все плачут, за меня Сашка испугался, а я себя защищённой чувствую.
Проходит с полчаса, наверное, и в комнату возвращается Сашкин папа. Выглядит он не слишком добрым, но каким-то успокоенным, даже немного усмехающимся. Царевна Милалика поднимает взгляд на мужа, на что тот просто кивает, и в этот момент в спальню набиваются и Талита, и Аленка со Всеславом, и Таисия с Машкой. Малышка плачет у неё на руках, поэтому у мамы сразу появляется ещё одно занятие.
— Что? — коротко спрашивает Милалика.
— Боярина Дубова дочь, — отвечает ей дядя Серёжа, он сам сказал его так называть. — Посидят в темнице, утром разбираться будем, но, по-моему, стукнутая она.
— Мы голову только одним способом лечим, — сообщает ему доктор Варя со странной улыбкой. — Но утром посмотрим, конечно.
— Хорошо, — кивает тётя Милалика. — Сейчас Яга со Смертью переговорит и нам чего расскажет.
В этот момент и появляется Яга. Одна, без той самой тётеньки в чёрном, но держит в руках какое-то блюдо. Блюдо чёрное, потрескавшееся, при этом выглядит крепким. Яга что-то делает с ним, разворачивая ко мне, при этом лекари поближе ко мне подходят, и тут внутри блюда появляется картинка.
— Ты же знаешь, что она не твоя родная! — кричит на папу мама.
— Катя — моя дочь, — спокойно отвечает он ей. — А чей там сперматозоид был — это детали. То, что ты… — тут он говорит очень нехорошее слово, — ребёнка этот факт не касается.
Затем я вижу, что мама у какой-то подруги или гадалки сидит, та перед ней карты раскладывает и рассказывает, что звёзды благоволят ей и мужа надо только чуть подтолкнуть, чтобы он сделался послушным. Я совсем ничего не понимаю в её речи, а Сашка меня покрепче обнимает. И тут мама просит эту незнакомку позвонить папе, чтобы «проверить».
— Скорая беспокоит, — говорит в трубку эта женщина. — Катерина скончалась, — и сразу же кладет трубку.
А блюдо показывает упавшего у телефона папку. Я понимаю — это мама убила папу, он меня не предавал. Она его хладнокровно убила, а потом начала бороться за квартиру, решив убить и меня. Но медсёстры в хосписе именно убить не соглашались, а вот сделать всё, чтобы я умерла… Но на этом не заканчивается, потому что, когда меня убивает медсестра, перекрыв кислород, врывается полиция.
— Убийство, совершённое по сговору группой лиц, — говорит какой-то дядька, похожий на Смерть, потому что в чёрном то ли платье, то ли плаще.
Он рассказывает о том, что сделала медсестра, и что мама тоже, а потом объясняет им обеим, что они из тюрьмы никогда не выйдут, потому что я была ребёнком, ещё и беспомощным, а за это сильнее наказывают, оказывается. А ещё Таньку показывают, потому что в этот детдом, где она была, комиссия приехала и всем взрослым очень больно сделала. Оказалось, что и до сирот кому-то есть дело…
Я смотрю на эти невозможные картины и улыбаюсь, потому что папа меня не предавал, а потом за него суд отомстил, так что я полностью уже спокойна. Яга как-то складывает блюдо, отчего то развеивается дымом и внимательно смотрит на Сашкиного папу. Тот кивает, а легендарная наша улыбается совсем уж нехорошо.