Это был не ниуд.
Он рванул на нас из угла блиндажа, в кожаной пурпурной броне и тканевой маске, на бегу молниеносно вскинул руку, и в его ладони образовался красный шар энергии.
Правда, это всё, что он успел сделать.
В следующую секунду Пророк прожёг ему дыру в груди коротким огненным смерчем.
Воин упал замертво, и я, подскочив к нему, быстро стянул маску с его лица.
Были подозрения, что это высший подземный маг, но то, что я увидел на самом деле, заставило меня замереть в оцепенении на несколько секунд.
Я смотрел на мёртвое лицо своего одноклассника Дениса Звягина, с которым ещё полгода назад вместе садился в поезд Караванного портала. Он кричал мне тогда, чтобы я поторопился.
В моих ушах отчётливо прозвучал его насмешливый голос:
— Волк, шевели конечностями! Не задерживай!
Его, как и ещё одного моего одноклассника, похитили из поезда на моих глазах, и если бы не случайная телепортация в Янамар, меня бы постигла та же участь, что и Дениса.
А теперь он лежит здесь.
Мёртвый.
С обугленной дырой в груди.
Меня пробрала дрожь, к горлу подкатила тошнота. А ведь Пророк даже не понял, что только что убил парня из своего двора и из той же школы, в которой когда-то учился сам.
Убитый был таким же Иномирцем, как Пророк или Лёд. Или я. Только напичканный фагнумом до предела — его глаза даже у мёртвого мерцали и сочились красной дрянью.
Значит, и тот батальон в пурпурных кожаных доспехах, что я видел по пути сюда, состоял из Иномирцев. Несколько сотен человек.
На их броне имелся даже символ, правда, тогда издалека я не смог его разглядеть, как следует.
Но сейчас...
Это было изображение морды медведя. Точно такое же я видел на конверте, оставленным моим отцом в чемодане.
— Киджо? — Пророк сразу уловил моё состояние. — Ты ранен?
Я перевёл дыхание, сглотнул, смочив пересохшее горло, и жестом показал:
«Всё в порядке. Работаем дальше».
Ниуд, что задыхался на полу от удушья, начал терять сознание, и я быстро снял с него действие молитвы. Затем крепко обхватил его шею ладонью и поднял на вытянутой руке.
Следопыт во мне стал настолько сильным, что хватило небольшого нажима, чтобы ниуд затрепыхался от боли и снова захрипел.
— Когда смена караула? — спросил я по-ниудски: не зря же учил их язык целых полгода.
Ниуд отвечать не собирался, хотя мне его ответ был не нужен. Нужна была реакция его тела — через зажатую сонную артерию Следопыт ощущал малейшие изменения в сердцебиении пленника.
— Через час? — задал я ещё один вопрос.
Реакции не последовало.
— В полночь?
Опять нет.
— На рассвете?
Сердце ниуда пропустило удар.
Он дёрнулся в моих руках и тягуче просипел:
— Всё равно-о-о... не пройдё-о-о-ош-ш-шь... уро-о-о-о-д...
Пророк хрустнул костяшками в кулаках, но ниуду было плевать на угрозы — он знал, что умрёт в ближайшую минуту.
— У входа в катакомбы есть ловушки? — спросил я, не обращая внимания на его хрипы.
Реакции не последовало.
— У входа есть охрана?
Реакция однозначная: есть.
— Много?
Реакции нет.
— Пятеро, как вас?
Сердце ниуда сжалось в спазме.
— Среди них есть Иномирцы?
Ниуд выпучил глаза: он был настолько ошарашен, что не справился с оторопью и часто-часто заморгал.
Я поднял его выше.
— Есть или нет?
— Не знаю, кто это, — хрипнул он, но по реакции его сердца я понял, что он врёт.
Значит, вход со стороны катакомб охраняли пятеро: либо все ниуды, либо среди них был один Иномирец.
— Кто ещё? — спросил я. — Высшие подземные маги есть?
Он сглотнул.
— Да. Много.
Снова врёт.
Значит, больше никого. Только пятеро. В этом тайном месте прорыва не ждали, поэтому и охраны не так уж много.
— Третий Храм Сидха в какой стороне? — задал я следующий вопрос. — Это восточный лабиринт?
Мне было известно, где находится Храм, но я специально назвал неправильное направление, чтобы ещё раз проверить.
— Да... восточные катакомбы... — тут же соврал ниуд. — Но ты туда не пройдёшь.
Моя ладонь, которой я его держал, покрылась стальной бронёй Витязя и начала нагреваться. Пленник задёргался от боли и одновременно засмеялся.
Из его рта потекла пена.
— Вы-ы-ы... вы все здесь сдохнете... только владеющий Цуо сможет пройти...
Другой рукой я нарисовал знак треугольника Цуо прямо у него перед носом и отправил ледяной поток воздуха ему в лицо.
От ужаса в глазах ниуда появились слёзы.
Его сердце и физиономия сказали мне больше, чем он сам. Последнее, что пленник увидел перед смертью — как его обезьянья морда покрывается коркой льда.
Так, с распахнутыми от ужаса глазами, он и испустил дух, а в моей голове вдруг всплыла фраза Андрея Снегова:
«Когда будешь убивать врагов — убивай всех».
Я разжал ладонь, и тело мёртвого ниуда повалилось на пол.
Пророк никак не среагировал на мою жестокость — он и сам был безжалостен, только моралью и выбором при этом не мучился.
Мы вылезли из ямы как раз в тот момент, когда в тени скалы появились остальные из отряда. Они возникли бесшумно и встали, ожидая приказа.
— Все ликвидированы, следы убраны, — тихо доложила Акулина.
Теперь у нас оставалось не так уж много времени до смены караула — всего лишь до утра, а в Котлованах светало рано.
— Бес, со мной, — быстро велел я. — Треф, Паук, прикройте. Борей, засыпь блиндаж. Остальные — ждите сигнала.
Бес отправился за мной к скале, Треф и Паук притаились позади между камней, держа наготове стрелы и сети.
Подобравшись к скалистому выступу, я внимательно осмотрелся, но не обнаружил никаких следов перехода. Ощупав ладонью холодную поверхность камня и принюхавшись, я медленно нарисовал символ Сферы Холода Цуо, а затем ладонью направил поток воздуха на стену перед собой.
Ледяная корка начала медленно покрывать шершавую поверхность скалы, с тихим хрустом лёд разрастался в стороны и утолщался.
Со своим старым резервом я бы не смог создать столько льда с такой скоростью, но сейчас это выглядело так, будто я сам стал подземным магом — Цуо легко подчинялся мне, а на поверхности скалы всё быстрее рос блестящий панцирь.
И вот каменная поверхность вместе со льдом начала сдвигаться в сторону.
Значит ниуд не соврал — знак Цуо открывал вход в катакомбы.
Его не смогли бы так использовать ни воздушные маги, ни наземные, ни морские. Идеальная защита.
Если не считать мой атлас.
Я поднял другую руку, подавая знак остальным: «Приготовиться, ждать сигнала к атаке», а сам начал зачитывать молитву Духовного Миража, но таким образом, чтобы она подействовала на того, кто посмотрит на иллюзию.
Этому меня научил Саргон.
Он и сам использовал такую уловку, когда скрывал наши уроки в театральной гримёрке. Один раз это даже сработало: открывший дверь человек вместо нас увидел пустую комнату. То же самое Жрецы использовали на турнире, когда заменили мост его иллюзией.
Сейчас я применил такой же Мираж.
Мой активный резерв позволял крепко держать иллюзию несколько минут, а за это время можно успеть рассмотреть обстановку внутри и сориентироваться.
Когда скалистый пласт с шелестом и хрустом сдвинулся в сторону, я увидел перед собой трёх ниудов. Острия их ледяных копий замерли буквально в паре сантиметров от моей груди.
Охрана смотрела прямо на меня, но не видела.
— И какой придурок скалу открыл? — нахмурился самый крупный из них, тот, что стоял ближе всех.
За несколько секунд их заминки я рассмотрел тускло освещённую пещеру и успел подать знак отряду: трое ниудов впереди, ещё двое — за столом.
Иномирцев среди них не было, и, если честно, я испытал облегчение — убивать своих мне совсем не хотелось.
Мимо меня тенью пронеслись Бес, Паук и Треф. За несколько секунд они устранили всю охрану, а Борей и Пророк быстро убрали тела и спрятали их в блиндаже под песком.