Теперь нужно было как можно скорее спуститься до первого этажа.
У меня была информация о схеме здания: расположение лестниц, комнат и пунктов охраны. Я потратил немало часов, чтобы всё это заучить. В моей голове имелся весь маршрут до самой почивальни Заварры, царицы древнего подземного царства — а это три этажа.
Так что основная часть прорыва была ещё впереди.
Я даже допускал, что чароиты могут разрушить часть Храма, чтобы нас тут похоронить, но тронуть сам Котлован им не позволят ниуды — велик риск уничтожить знак силы Цуо, а перед Днём Бартла это будет самоубийством.
Мы разделились на две группы.
Одна должна была отвлечь внимание на себя, а вторая, всего из трёх бойцов (Лёд, Бес и Треф), тайно отправилась по другому маршруту и через другую дверь. У них была своя задача, не менее важная.
— Прорыв по плану!! — Сказав это, я вышиб дверь на лестницу и таранной волной щита отшвырнул всех, кто стоял на ступенях: два десятка ниудов и отряд чароитов.
Это была серьёзная сила, поэтому в ход пошло всё и сразу. Вскинув револьвер и взведя курок, я отправил заряд Звёздного града, ударив по лестнице.
Выстрел. Взрыв.
Искры по всему пролёту.
Треск.
Эхо прогрохотало под потолком, несколько ниудов замертво повалились со ступеней.
Опять взвод курка, опять грохот.
Ещё взрыв, оранжевые искры.
Очередной заряд Звёздного града вспышками пророкотал по стенам, затрещали камни, содрогнулись ступени, и отряд рванул добить уцелевших.
Кинжалы Акулины просвистели по раскалённому воздуху, а за ними следом пронеслась и сама девушка. Двух ниудов она прирезала ещё в прыжке с обеих рук, затем сделала кувырок и вбила кинжалы в грудь чароиту.
Тот успел выпустить красные лучи, но Акула увернулась и ещё одним ударом пробила ему шею. Кровь брызнула ей в лицо, но девушка будто этого не заметила. От одного врага она перепрыгивала на другого, ловко цепляясь за перила лестницы и пробегая прямо по стене.
Убрав дымящийся револьвер в кобуру подмышку, я снова воспользовался знаком Небытия.
Исчез с верха лестницы, а появился уже внизу, за спинами врагов, а затем пустил в дело меч: пронзив ниуда, раскалил клинок прямо в его теле и вытянул уже вспыхнувший огнём Ган.
Сильно запахло палёной шерстью, дымом и жареной плотью.
— Аодх! И аодх! — услышал я предупреждающий выкрик одного из чароитов.
Он внезапно исчез с лестницы, вспыхнув ярким светом багрянца.
Остальные же продолжили схватку, опять ударив красными лучами, от которых воспламенялось всё вокруг: стены, лестница, потолки. Но когда алый огонь попадал на мою броню и причинял боль, то в дело сразу вступал мой укреплённый психодух.
Я отражал удары, сам атакуя лучами, и те, кто умудрялся после такого выжить, замирали в ужасе.
Их заминкой молниеносно пользовалась Акула со своими кинжалами.
В считанные минуты мы вшестером убрали охрану на лестнице, но выйдя в зал на первом этаже, столкнулись с куда более серьёзным заслоном.
Кроме целого взвода простых ниудов, тут была и другая их разновидность — сразу десяток почти трёхметровых горилл в синей мерцающей броне и с гигантскими саблями. За их спинами укрывался отряд чароитов.
Всего беглым взглядом я насчитал около сотни врагов.
Но это было ещё не всё.
В зал ввалился один настолько огромный ниуд, что больше напоминал слона, с ног до головы покрытого ледяной бронёй. От его тяжёлой поступи сотрясались стены, а пол вокруг ступней тут же покрывался острыми льдинами на метр вокруг. Великан дыхнул — и в воздухе возникли ледяные иглы, которые тут же полетели в нас.
Итак, шестеро бойцов против сотни.
Плюс гигант со смертельно морозным дыханием.
Его я сразу взял на себя, но для начала пустил в ход щит Стража, и на этот раз отправил в противников ослепительную волну Сферы Рай: она должна была обжечь глаза всем, кто не успел зажмуриться и выставить хоть какую-нибудь защиту.
Дезориентация сработала, но только на первый ряд ниудов.
Отряд снова бросился в атаку, а я рванул на гиганта. Взял разбег, подпрыгнул и ухватился когтистыми ладонями за люстру с ледяными фонарями, а потом вместе с ней рухнул прямо на ниуда.
Правда, он лишь отряхнулся, скинув с себя остатки люстры.
Не среагировал он и на прямые удары мечом, и на удары щитом, и на выстрел мини-пушки из револьвера. Его только оттащило назад на пару шагов, и он снова пошёл в атаку.
Отступив, я прошептал молитву удушья, и снова ничего. Скотина даже не дёрнулась!
Мотива ослепления.
Никакой реакции.
Молитва Миража.
Опять нет.
На него ничего не действовало. Заклятия Жреца отскакивали от него, как горох от стены.
А ещё ниуд оказался чертовски шустрым, несмотря на размеры. Во время одной из моих атак он дыхнул морозом с иглами и, пока я отбивался, сумел ухватить меня за ногу.
Затем резко поднял над головой и хлестанул о пол, как глушат рыбу о камень, чтобы размозжить череп.
Потом ещё раз, но уже о стену.
Ударил со всего размаху, урод!
Меня спасла броня Витязя и крепкая защита Следопыта. Я извернулся и вонзил меч гиганту в запястье, вбив клинок между пластинами его доспеха.
Вот теперь ниуд завыл, рассвирепел и зарычал, после чего опять швырнул меня в пол.
Я перекатился, но встать не успел — боль не остановила моего противника даже на секунду, и он сразу попытался затоптать меня ногами.
При каждом шаге вокруг его слоновьих ступней тут же возникал острый лёд, готовый пропороть всё, до чего доберётся. Я вертелся на полу, вскакивал, от встряски и ударов снова падал, кувыркался и отбивал щитом десятки ледяных копий — их швыряли в меня другие ниуды.
Чароиты в бой с гигантом не вмешивались — рисковали попасть смертельными лучами по своему воину.
Это меня и спасало. Я постоянно был рядом с ним, бил его то по ногам, то в живот и даже стрелял с пола точно между ног. Мини-пушкой прямо по его ледяным яйцам!
И никакой реакции! Неуязвимый говнюк!
— Сейчас будет красиво!! — рявкнул я своим бойцам, предупреждая их об опасности и прося отойти подальше.
Затем отстегнул от пояса одну из бомб Мидори, приготовившись пустить в дело. Да, их было жалко, и готовились они для другого, но этот грёбанный слон не оставил мне выбора.
Тут гигант опять сумел ухватить меня за ногу и поднял над собой. Вися вниз головой, я метнул бомбу прямо ему в лицо. На лету стальная конструкция размером с мелкое яблоко ощетинилась крючками и шипами, а затем воткнулась ниуду точно в ледяной шлем.
Где и осталась.
Гигант даже не заметил, что на его морде застряло что-то лишнее. Послышались щелчки, бомба сверкнула, готовясь к взрыву.
«Раз... два...», — мысленно начал считать я, чтобы за пять секунд успеть хоть как-то защититься от взрывной волны.
И тут великан резко прижал меня к своей груди, будто стиснул в дружеских объятьях.
— А-а-а-а-а-а, мать твою-ю-у-у-у-у-у-у-у! — заорал я от адской боли.
Ощущение, что кости хрустнули вместе с бронёй.
«Три», — тем временем считал мой мозг.
Бомба дрожала и издавала глухие щелчки, отсчитывая мгновения до взрыва. Ниуд начал замораживать меня вместе с собой, покрываясь коркой льда.
«Четыре».
Стиснутый в ледяной хватке ниуда, я успел нагреть броню до такой степени, чтобы та вспыхнула огнём. Сейчас это было единственным спасением.
Ниуд начал меня отпускать, но в этот момент...
— Киджо-о-о-о-о-о! — яростный голос Акулины послышался откуда-то сбоку.
На счёт «Пять» она сшибла ниуда на пол и одним мощным ударом кулака разбила на мне уже подтаявшую корку льда.
Прогремел взрыв.
Вспышка.
Резь в глазах. Горячая кровь по лицу.
Все звуки пропали — меня будто обложили ватой: где-то далеко-далеко грохотало эхо, звенело оружие, трещали стены, кто-то кричал. А потом я осознал, что лежу на спине, а под потолком клубится красный туман, вьётся вихрями, смешивается с дымом и пеплом.