Я впервые видел статую Бога Сидха вживую, а не на картинках в книгах, и она рождала нехорошее предчувствие.
Бес тоже бросил на изваяние тревожный взгляд, задержал дыхание и рванул по длинному коридору. Его скорость была невероятной, он двигался куда быстрее, чем я в образе Следопыта — это и спасло его от ловушек.
Пока он мчался, те срабатывали одна за другой.
Копья из пола.
Гильотины из потолка и стен.
Ледяные заслоны.
Как только они показывались, я тут же отправлял таранную волну щитом Стража. Со скрежетом, хрустом и лязгом ловушки ломались, сминались под натиском тарана, а после них оставались только осколки, стальные обломки и покорёженные конструкции, торчащие из стен, пола и потолка.
Через несколько секунд Бес был уже в конце коридора.
Целый и невредимый.
Он развернулся и поднял руку, подавая знак, что с ним всё в порядке. В эту секунду статуя Сидха за его спиной пошевелилась.
Или показалось?..
Зрение Следопыта не заметило никаких признаков движения, но интуиция твердила об опасности, а я привык ей доверять.
— В сторону!! — Я рванул к Бесу по коридору, перескакивая через покорёженные ловушки.
Бес сразу выполнил мой приказ, но всё равно не успел уйти от удара.
Изнутри изваяния шагнул полупрозрачный образ Сидха, похожий на привидение. Такой же трёхметровый, с мечами-серпами и в короне.
Один из мечей резанул Беса по плечу, но если бы тот не отошёл в сторону, то удар пришёлся бы в затылок, и, скорее всего, Бес остался бы без головы.
Раненый парень повалился на стену, зажимая покалеченную руку, но привидение не стало его добивать. Сидху было наплевать на Беса — он направился по коридору в мою сторону, снова сложив руки крестом на груди и приготовив свои изогнутые мечи.
Его ледяной глаз на лбу сверкнул голубизной.
На мгновение вспышка ослепила меня, а когда я проморгался, то понял, что нахожусь уже не в коридоре: вокруг распростёрлась чёрная пустыня, а я стоял в середине огромного знака Цуо. Линии треугольника были выложены белыми человеческими черепами, те скалились в предсмертной усмешке.
В одном из углов Цуо стоял всё тот же полупрозрачный Сидх.
— Умри в моём мраке, смертный... смертный... с-с-сме-е-ер-р-р-тный... — шёпотом отозвалось в моей голове, хотя привидение не открывало рта, а лишь пристально смотрело на меня всеми тремя глазами.
Сидх опустил руки с мечами и пошёл вперёд.
Ну а я только сейчас понял, что на мне нет образа Следопыта, и что нет ни брони Витязя, ни кобуры с револьвером, ни пояса с бомбами и зарядами, ни щита Стража, ни моего драгоценного атласа — ничего.
Один лишь меч, который я держу в руке.
Обычный меч, без соляных знаков.
На мне не было даже той формы, в которой я отправился в Котлованы. Ни маски, ни перчаток, ни ботинок. Я стоял босоногий и практически голый, в обрывках одежды, которая никогда мне не принадлежала.
Горячий песок обжигал ступни, ветер пустыни дышал в лицо, острые раскалённые песчинки кололи кожу.
От ветра колыхнулся на груди стальной кулон в виде когтя, с фагнумом внутри — он будто напомнил о себе. И это была единственная магия, которая у меня осталась.
Трёхметровое привидение подняло руки с мечами, надвигаясь всё быстрее.
— Умри в моём мраке, смертный! — завыло оно вместе с ветром. — Во мра-а-а-аке! В моём мра-а-а-аке!
Я шагнул назад и приготовил меч, пытаясь применить силу астрального тела для защиты. И снова ничего не вышло.
Сидх навис надо мной, размахнулся.
Серпы резанули воздух и сшиблись с моим мечом. Раздался оглушительный звон — и меня отбросило назад, к самой границе треугольника. Я еле удержался на ногах, но босой пяткой задел один из черепов. Тот клацнул зубами, будто хотел укусить.
Молния боли пронзила ногу и пробила до самого темечка.
В глазах потемнело, а потом меня резко потянуло за границу треугольника, будто засасывала неведомая сила.
Я вбил меч в песок и смог устоять на месте.
— Позади тебя мра-а-а-ак! — захохотало у меня в голове. — Перейди границу и умри во мраке! Тихо и мирно умри во мраке! В моём мра-а-а-аке!
Он снова устремился ко мне, приготовив мечи, но я пригнулся и сделал кувырок прямо под ноги Сидху.
Это существо ведь не было настоящим Богом Мрака.
«Просто привидение», — я убеждал себя в этом всё усерднее: так мне было легче с ним драться и хоть на что-то надеяться.
Привидение.
Без плоти и крови.
Иллюзия.
Мираж.
Не зря ведь Жрецы обращаются с молитвой именно к Сидху, когда создают Духовный Мираж. Я и сам делал это не раз.
Мой кувырок вышел удачным: я проскочил под ногами привидения и даже не задел его, ведь оно оказалось бесплотным. Единственное, что было настоящим — это его огромные мечи.
Сидх развернулся и опять пошёл в атаку, ну а я рванул от него к границе треугольника.
«Привидение... всего лишь привидение... кто-то призвал его», — повторялось в моей голове.
Сидх настиг меня за мгновение и сшиб с ног одним ударом.
Я пропахал грудью песок, а тот вдруг превратился в зыбучее месиво. Сначала оно поглотило выпавший из руки меч, а затем и я сам начал стремительно утопать.
— Мой мра-а-ак ждёт тебя! — зашумело вокруг.
Я стиснул в кулаке стальной кулон.
Глоток фагнума мог бы меня спасти, всего несколько капель, и я бы выбрался...
— Я заключу тебя во мраке, смертный! — прогудел ветер.
А песок всё стремительнее поглощал меня.
«Фагнум! — кричал внутренний голос. — Фагнум! Единственное твоё спасение!».
— Не единственное, — прошептал я сам себе, затем убрал руку от кулона и крикнул Сидху: — Это недостойно бога! Ты лишил меня силы и оружия!
— Недостойно?! Узри же смерть, человечишка!
Оба его серповидных меча загребли меня в тиски и вытянули из песка.
Лезвия вонзились в бока, будто собираясь выпотрошить. Я закричал, но из-за слепящей боли так и не понял, насколько громко. Голыми руками обхватил гигантские клинки, подтянулся, вырываясь из стальных ножниц, и вскочил прямо на мечи Сидха.
Из ран хлестала кровь, но я будто этого не замечал.
У меня была одна задача.
Затолкать грёбанное привидение в его же мрак. Пусть само там сдохнет, кем бы оно ни было!
Стоя на клинках, я размахнулся и ударил кулаком в его ледяной глаз на лбу. Боль пронзила руку, костяшки хрустнули. Раздался оглушающий треск, затем — пронзительный визг. Привидение отпрянуло назад, за границу с черепами.
— Мра-а-а-а-а-а-а-а-а-ак! — загудела чёрная пустыня вокруг, зашумела песками, подняла вихри. — Мой мра-а-а-а-ак!
Я сошёл с клинков Сидха и спрыгнул вниз, но на этот раз он не стал на меня нападать. Его всё сильнее затягивало за границу треугольника, в беспроглядную темноту. Сотни черепов тряслись и проваливались в песок — знак Цуо вокруг меня исчезал.
Снова сверкнула ослепительная вспышка.
Я зажмурился. Ноги меня уже не держали, и пришлось опуститься голыми коленями на землю. Но вдруг ощущение реальности изменилось, и очнулся я уже на холодном полу.
— ...ещё бинты! Ещё! Быстрее! — прокричал кто-то рядом. — Дай свои! Ещё! Он истекает кровью! Мазь! Дайте кровоостанавливающую ма-а-а-азь! Быстрее! Какая сволочь его кромсает!!
Это был голос Акулины.
Она пыталась остановить кровь от порезов. Каким бы иллюзорным ни было то привидение, но раны на мне оно оставило настоящие.
Я открыл глаза. Увидел девичье лицо, растрёпанные белокурые волосы в косе. За спиной девушки, у стены, всё так же возвышалось каменное изваяние Сидха.
— Статуя... — прошептал я Акулине. — Уничтожьте у неё глаз... который на лбу...
Увидев, что я очнулся, девушка с облегчением выдохнула.
— Живой!
В её глазах появились слёзы.
Она даже не обратила внимания на то, что я сказал. Склонилась к моему лицу и прижалась губами к моим губам, долго и нежно.
Потом тихо сказала:
— Ты упал в обморок посередине коридора. Мы не поняли, что случилось. Перенесли тебя сюда, но на твоём теле вдруг начали появляться порезы... всё больше и больше, неясно откуда. Я не успевала обрабатывать твои раны. Никто не понял, откуда они появляются, чтобы это остановить... и я подумала... подумала, что уже ничем не смогу тебе помочь... и что ты умрёшь на моих глазах...