Как и прежде он мне искренне улыбнулся, присаживаясь за свой стол.
- Я заранее свяжусь с вами и сообщу, когда приступить к работе, а пока отдыхайте и набирайтесь сил.
- Так и поступлю, - его слова были словно камень с плеч. Мне заметно полегчало.
- Тогда, до встречи.
- Всего доброго.
Выйдя из кабинета, я рассчитывала застать секретаря на месте, но ее не оказалось. Мне хотелось расспросить ее больше о режиссере и если представиться случай о его племяннике.
Ну, раз нет, то нет. Может в другой раз повезет больше.
Поиск информации
Решив продуктивно использовать свои неожиданные выходные, я вволю выспалась, и взялась за поиск информации о режиссере и всем, что с ним было связанно.
Прочитав в интернете кучу статей и заметок, я собрала данные и постаралась выстроить картину его жизни. Это оказалось не так просто, ведь было много лишней и неправдоподобной информации. Убив на все без малого больше недели, пазл более или менее сложился.
После гибели своего брата и его супруги, режиссер взял на себя опеку над их сыном. Благо тот бы уже в старших классах и не доставлял проблем, учитывая переходный возраст.
Племянник выбрал профессию врача. И это несмотря на то, что его родители были простыми офисными служащими, тем необычней для режиссера стал его выбор. Из обычной семьи выделялся только он сам, ставший знаменитым. До него никто в семье не был замечен в творческих профессиях, он стал первым. Хоть решение и вызывало недоумение, режиссер все же поддержал племянника и перечить не стал.
Спустя почти десять лет, он стал неплохим специалистом по сосудам. Обзавелся красавицей женой и ждал первенца, когда случилась новая трагедия.
По словам коллег, он получил сообщение от супруги, и помчался к ней в роддом, бросив все дела. Со слов тех же коллег, он много работал и мало отдыхал. Стресс на работе, стресс от ожидания ребенка, стресс от того, что беременность проходила, не очень гладко – сказались на его самочувствии. Случилось так, что он потерял сознание недалеко от роддома, неудачно упал и разбил голову. Его нашли прохожие и вызвали скорую.
После непродолжительного пребывание в коме, он скончался, не приходя в сознание.
Узнав о случившемся с племянником, режиссер прервал съемки. Фильм над которым он работал, кое как удалось завершить. Но сам он долгое время после похорон, не появлялся на публике. Даже на студии и в офисе его не видели несколько месяцев.
Пока племенняик пребывал в коме, режиссер не отходил от него, постоянного разговаривая (по словам медперсонала).
В то же время, под присмотром специалистов, его жена благополучно родила дочку. После выписки, она сразу навесила мужа, все еще находившегося без сознания. В палате, она с режиссером, что-то часто обсуждали.
Медперсонал не мог смотреть на это без слез.
Трагедия за трагедией преследовали режиссера и его семью. Но этот случай окончательно выбил его из колеи.
«Трудно даже представить каким ударом стала для него эта потеря, и для навещавшей жены с дочкой тоже».
Читая статьи, я заливалась слезами.
«Вот почему все так несправедливо?! Обычная, порядочная семья, а столько бед свалилось. Я бы, наверное «сломалась» случись подобное со мной».
Это все, о чем я думала после собранного и прочитанного материала.
Но глядя, какой режиссер был сейчас, трудно было представить, что все это он пережил.
«А пережил ли?»
Только теряя, мы осознаём, чем больше всего дорожили.
Адриана Трижиани
И тут меня осенило.
Он не пережил. Он создал «стену» вокруг себя, чтобы не беспокоить остальных, но это могло вызывать еще больше волнения у окружающих и близко знавших его людей. Даже я, человек посторонний ему, заметила это. Его поведение выходило за рамки обычных или если сказать по другому, приемлемых в моей конкретной ситуации. Хотя мое мнение субъективно, и ничем не подкрепляется, кроме как интуицией. Но как мне кажется, ни один режиссер/сценарист, не будет так нянчиться с автором (если он конечно не оскароносный, хотя тоже не факт), как он. Но возможно, режиссер, просто такой человек, которому просто жизненно необходимо проявлять о ком то заботу или просто заботиться.
Его чрезмерная опека поначалу меня обескуражила, но я списала все на его эксцентричность. Видно, я ошибалась. Как и в том, что его желание все детально узнать, связанно со спецификой работы, а не в желании понять человека и его жизнь как таковую. Но я также могу ошибаться и в этих своих выводах. С режиссером мы ничего эдакого не обсуждали. Однако все мое существо говорило – я права.