- Здесь можно покурить, если ты вдруг куришь, - она указала рукой на ведро с парочкой окурков. Об этой курилке знали лишь исключительные единицы.
Том качнул головой, показывая, что ему это не нужно, устремил настороженный взгляд в окно. Сердце забилось чаще от того, что они стояли в паре шагов от нарушения правил. По венам разлилось согревающее, покалывающее предвкушение, тесня апатию.
Переступив порог, Том неуверенно, словно не веря до конца, вдохнул свежий воздух. Он казался совсем другим, когда вышел на улицу не потому, что должен, а потому, что тоже заслуживаешь глоток свободы.
Они устроились около задней стены здания на траве. Том смотрел на небо и почему-то не мог наглядеться, не мог оторвать от него глаз. Голубое, с проблесками первого закатного золота – оно завораживало, но даже не своей красотой, а тем, чего он не мог себе объяснить. Оно было прекрасно не цветом и мощью – оно было просто прекрасно.
- У тебя глаза золотые.
Том изумлённо повернулся к девушке.
- У меня карие глаза.
- Да, но когда ты смотришь на солнце, они золотятся.
- Правда? – вновь удивился Том. – А у тебя? – спросил с искренним интересом.
Аина повернула голову прямо и подняла глаза к небу. Том сперва с расстояния, немного неуверенно, затем всё ближе и ближе, сосредоточенно хмуря брови, вглядывался в её глаза и заключил:
- У тебя нет.
Аина светло посмеялась в ответ. После этого как барьер некий пал, между ними завязалась местами нелепая беседа, которая, тем не менее, затягивала всё больше и больше, потому что она была настоящей, живой.
- Сколько тебе лет? – поинтересовался Том.
- Двадцать один год. А тебе?
Том открыл рот и нелепо поперхнулся воздухом, потому что хотел озвучить неправильный возраст – тот, которому соответствовало сознание, который был бы, если бы не вырванные года.
- Девятнадцать через месяц исполнится, - всё же верно ответил он.
После того, как озвучила свой возраст, Аина вдруг начала казаться такой взрослой и оттого далёкой. Он мог осмыслить, но не мог осознать в полной мере, что между ними всего два года разницы, что через эти два года и ему будет двадцать один.
Ему было пятнадцать, через месяц шестнадцать. Он только достиг возраста Джерри, в котором тот уже убивал и был разоблачён в этом, и, если повезёт, должен был перешагнуть его.
Том надолго замолчал, провалившись в мысли. Было неловко – непонятно, почему, и снова начало становиться пусто, потому что он – лишь часть от себя.
Даже если не верить в существование Джерри, невозможно было спорить с годом на календаре. Только если окончательно сойти с ума и поверить в свой собственный мир, уйти в него жить. Но для этого не хватало неадекватности.
С этой саднящей пустотой в груди Том снова принялся рассматривать скудный пейзаж. А опустив взгляд от неба, напряжённо проговорил:
- Аина, санитары.
- Что? Их не должно здесь быть.
Нахмурившись от того, что в её реальности что-то пошло не так, девушка тоже устремила взгляд на двух мужчин в светлой униформе, видимо, направляющихся в уличную курилку.
- Бежим, - шепнула она и, быстро поднявшись, потянула Тома за собой.
Санитары заметили движение:
- Стоять!
- Бежим! – уже крикнула Аина и сорвалась на бег.
За спиной слышался топот ног и требования остановиться. Завернув за очередной угол, Аина распахнула неприметную дверь и втолкнула Тома внутрь, захлопнув её за ними.
В этой комнате непонятных размеров не было окон и щелей, через которые мог бы проникнуть свет из коридора. Абсолютная темнота царила в ней, какую Том видел только в подвале.
- Нет! – отчаянно крикнул он. Голос прозвучал слишком высоко от страха. – Я темноты боюсь!
Но Аина, удивительно легко найдя его в темноте, зажала ему ладонью рот и прижала к стене, тихо говоря:
- Не кричи. Я же предупреждала, что может не получиться, если всё сделать не по правилам. Если нас поймают…
Её доводы были разумны, но в глазах уже полыхнуло, отбросив сознание на уровень неконтролируемой паники. Из угла раздался шорох, ударив по психике лезвием.