- Именно.
- Я не могу проводить забор анализов здесь, и это вообще не моя компетенция. И нужна аппаратура…
Шулейман спокойным, безапелляционным тоном перебил её:
- Можете. Всю необходимую аппаратуру можно доставить и вызвать кого надо, раз уж «это не ваша компетенция».
- Это…
- Это легко выполнимо, - вновь перебил доктора парень. – Не делайте вид, что ничего не понимаете. Вы должны поставить его на ноги, а уж как вы будете это делать, коллега, меня не волнует. Если получится, что без стационара никак, то ладно, заберёте его. Но пока вы будете лечить его здесь. Услуги и неудобства и ваши, и других людей я оплачу.
Доктору не осталось ничего, кроме как согласиться на столь нестандартную работу и позвонить в клинику, чтобы приехали помощники с необходимым оборудованием.
На время комната превратилась в передовую палату. Оскар стоял в стороне, подперев плечом стену, и наблюдал, потом оставил их и вернулся, когда медики уже заканчивали.
В довершении всего доктор Пти, заведующая, обратилась к Шулейману:
- В течение часа температура должна спасть, мы вкололи жаропонижающего. И скажите, больной принимает пищу?
- Не знаю. Нет, вроде.
- Ему обязательно нужно питаться согласно предписаниям, и за этим необходимо следить. В клинике этим бы занялся персонал…
- Я в состоянии проследить самостоятельно, а если передумаю, позвоню вам. Что-то ещё?
Доктор прочитала краткую содержательную лекцию о рациональном питании в случае Тома, объяснила всё по поводу лекарственной терапии и так далее, и медбригада покинула дом.
Оскар велел домработнице приготовить обед и, когда она отнесла его в комнату, пришёл туда, встал в дверях, скрестив руки на груди.
Тома уже не колотило, он не кутался судорожно в одеяло: лежал на боку, подогнув колени, и дремал. Организму необходимо было восстановиться после изнурительной лихорадки, и это было таким счастьем – просто не стучать зубами, не чувствовать боли, иметь возможность спокойно поспать.
- Обед подан, - сообщил Оскар. – Поднимайся, тебе нужно поесть.
Том и слышал его, и понял, но шевелиться настолько не хотелось, что он никак не отреагировал. Шулейман подошёл, встал над ним.
- Вставай. Поешь и будешь спать дальше. Ты же хочешь есть?
Том приоткрыл глаза, посмотрел на пиалу с ароматным бульоном. Он сам не мог определиться, хочет ли есть. Скорее, нет. Обратно закрыл глаза.
Оскар усадил его, прислонив к спинке кровати, указал кивком на тарелку на тумбочке:
- Ешь. Или сам не в состоянии?
- Я не хочу… - тихо ответил Том, слабо качнув головой.
Как будто так и надо, Шулейман сел рядом, взял пиалу и, наполнив ложку, поднёс её к лицу Тома.
- Открывай рот.
Том посмотрел на него удивлённо, насколько хватало сил на подобные глупости.
- Не хочешь? – продолжил Шулейман. – А придётся. Ты всё равно поешь, и если не хочешь пероральным способом, то другим. Причём, заметь, у меня нет капельницы. Так что советую открыть рот.
И Том открыл. И поел, правда, совсем немного. Да и Оскара надолго не хватило: тарелка опустела всего на пятую часть, когда он отставил её на тумбочку и крикнул так, что у Тома затрещала голова, и он поморщился:
- Жазель!
Домработница пришла быстро, встала у порога в послушной, внимающей позе.
- У тебя на время появляется ещё одна обязанность, - продолжил Шулейман. – Будешь следить за тем, чтобы это тело не умерло с голоду, - не глядя, махнул в сторону Тома рукой. – И тело больное, так что меню должно быть соответствующим.
Девушка изумлённо подняла брови. Так и грыз вопрос – кто же такой Том и кем он приходится Оскару? Подмывало спросить, но она этого не сделала, потому что это попросту не её дело и чрезмерное любопытство чревато проблемами. А потерять работу Жазель не хотела: и деньги хорошие, а они ей были очень нужны, и работодатель хоть не подарок, но и не деспот, и, что главное, понимающий – и отпустит пораньше, если на самом деле нужно, и выходной даст.
- Как скажете, месье Шулейман.
- Вот и умница, - довольно отозвался Оскар.