Он попросил, протянув руку:
- Можно?
Шулейман положил телефон на стол и подтолкнул к краю. Взяв его, Том вышел в интернет, чтобы сверить дату. Оскар посмотрел на него пару секунд и подошёл сбоку, тоже заглядывая в экран, на котором светился и вопрос: «Какой сегодня день?», и ответ.
- Не веришь мне? – поинтересовался он, дыхнув табаком.
Том скривился и помахал рукой перед носом, разгоняя сигаретную вонь.
- Не нравится запах? – задал Оскар новый вопрос и обошёл его, встав лицом к лицу. – Со своими страхами нужно бороться, - добавил он и, глубоко затянувшись, выдохнул струю дыма Тому в лицо.
Том зажмурился и задержал дыхание, но немного успел вдохнуть. Запах был мерзкий, едкий дым раздражал глаза, и сам жест тоже был не очень приятным.
- Оскар, зачем? – спросил он, растирая слезящиеся глаза.
Вместо ответа Шулейман снова затянулся дымом и выдохнул ему в лицо.
Том опешил, на этот раз даже зажмурился всего на секунду и непонимающе уставился на него.
- Не нравится что-то? Отойди, - произнёс тот и лёгким движением оттолкнул его.
Да, конечно, Том всё знал, всё понимал, но на такой унижающий, пренебрежительный жест поднялась ответная волна. Он выхватил сигарету из расслабленных пальцев Шулеймана и затушил прямо об крышку стола. На начищенной поверхности остался угольный ожог.
После этого он отошёл к холодильнику. Пришёл же за тем, чтобы поесть, этим и нужно заняться. А в голове было одно: Том стоял к Оскару спиной и ждал удара за свои действия; сердце бухало, мышцы напряглись. Но пусть бьёт, главное не думать о том, как сильно боится боли и заставить себя не втягивать голову в плечи.
Шулейман закурил по новой и подошёл сзади.
- Борзым сделался? Нужно отдать тебе должное, удивил. Но что, если получишь заслуженный ответ на свою дерзость?
- Отвечай, - сдавленно, но твёрдо.
Стиснуть зубы и перетерпеть. Это не так уж и страшно. Страшно было, когда бил Кими, а Оскар… Пускай. Ничего другого он от него и не ждёт. И на этот раз он не прогнётся, не заплачет и не попросит пощады. Пережить можно всё, ему ли не знать.
- Бей, - добавил на выдохе. И даже глаза не закроет, так решил.
Оскар громко рассмеялся у него над ухом.
- Чучело, бить тебя ниже моего достоинства. Но заход я оценил, как и смелость, - похлопал Тома по плечу. – Глядишь, так и человеком станешь. Ты, главное, границы видь, а то так и напишут на твоём надгробии: «Смелый, но мёртвый».
- Я смелый? – Том удивлённо обернулся к вернувшемуся за стол парню.
- Лучше закрой рот. Не порть впечатление.
Том открыл рот и закрыл. Чпокнула и растворилась без следа воинственность, оставив недоумение, которое, ширясь, рождало всё новые оттенки и формы. И как это обычно бывает, одна нежданно пришедшая эмоция потянула за собой ворох других и всё осветила иначе.
Оскар не ангел и не подарок, не друг ему и не близкий, но он, не задавая вопросов, помог, когда Том обратился к нему. Он уже во второй раз открыл перед ним свой дом. И он не отнёсся равнодушно к его болезни, а вылечил и выходил, о чём до настоящего момента Том как-то не задумывался.
И следом за тем, как переменился вектор настроения и пришло осмысление, обуяло чувство вины за себя. После всего он даже не сказал спасибо, но нахамил и вдобавок испортил стол, наверняка такой же дорогущий, как и всё в доме. Ну как же так можно?!
Ведь даже сейчас, когда мог бы размазать по стенке за такую наглость, да хоть приложить носом об холодильник, Оскар его не тронул, даже вроде как похвалил.
Захотелось сесть под бок, прижаться робко и тепло, опустить голову и таким способом просить прощения. Так он всегда делал с отцом, когда был ещё маленьким ребёнком, и тот всегда обнимал и прощал, прежде чем он успевал хоть сколько-нибудь внятно извиниться. Да с каким отцом?! Все эти воспоминания о Феликсе и с ним.
Том мотнул головой и нахмурился, совсем запутался. Взглянул исподволь на Оскара, вперившегося уже в экран смартфона.