Обычно он так любил извиняться, во всём и всегда находил свою вину и винился, но сейчас просто не мог заставить себя сделать это и подтвердить свою абсолютную несостоятельность и зависимость, хоть это было правдой. Он и так был распластан на дне, куда ещё зарываться в грязь.
Желудок, которому так ничего и не перепало, урчал, но Том его не слушал, делал перед собой вид, что не голоден. Долго-долго он ходил по дому, оглядываясь в напряжённом ожидании, что Оскар появится из-за угла и вышвырнет вон.
Но Оскар не пошёл за ним и не погнал ни через час, ни через два, ни к ночи. В этот день они вообще больше не пересекались.
Глава 35
Глава 35
Я знаю точно теперь,
Ты совершенно другой,
А у меня внутри то швы, то просто склейки.
Но обещаю тебе,
Что будет все хорошо,
Когда в душе затихнут птицы-канарейки.
Вельвет, Птицы-канарейки©
Проходя мимо спальни Оскара, Том ненароком услышал обрывок телефонного разговора:
- Не ори, папа, пожалей тех, кто сидит на прослушке, они же оглохнут. Не стыдно тебе людям здоровье гробить?
Тому были доступны только его реплики, а на самом деле диалог был таким:
- Оскар, я бы не орал, если бы ты не давал мне для этого поводы, но ты даёшь их регулярно. И вдобавок не отвечаешь на звонки. Откуда мне знать, что ты не умер в алкогольном угаре?!
- Ты переживаешь за меня? Ой, папа, прошу прощения, я никогда больше не буду так делать и не заставлю тебя нервничать, - Оскар неприкрыто паясничал.
- Прекрати, слушать противно.
- Ты никогда не ценил моих стараний, - фыркнул парень.
- Твои старания – мои седые волосы. И ты собираешься отвечать на мой вопрос?
- Да без проблем, - Оскар вернулся к обычному тону и манере говорить. – Во-первых – не дождёшься, я планирую тебя пережить. Во-вторых, если ты боишься, что я перепью и захлебнусь своей блевотиной, то зря, я контролирую себя под любым градусом. И в-третьих, седых волос у тебя нет, так что либо я плохо стараюсь, либо ты на меня наговариваешь. А клевета, папенька, это подсудное дело – и просто по-свински.
- Не тебе говорить о свинском поведении.
Оскар безразлично пожал плечами; отец продолжал:
- И потрудись всё-таки объяснить свои поступки…
- С самого начала? – поинтересовался Шулейман-младший, перебив его. – Хорошо. Я вылез из мамы…
- Ни слова об этой женщине.
- Тогда дай мне ориентир. С чего начинать объяснительную? С детского сада? Ой, точно, забыл – с чего это я должен перед тобой отчитываться?
- Хотя бы с того, что я твой отец.
- Попробуй ещё раз, неубедительный аргумент.
- Как скажешь. Вот тебе другой аргумент – ты творишь весь свой беспредел на мои деньги, и я хочу хотя бы узнавать о нём от тебя, а не из новостей и сплетен.
- С каких это пор ты веришь сплетням?
- Не уходи от темы.
- Я пока что не особо понял, какая у нас тема. Если уточнишь, может, и не буду уходить. Я подумаю над этим.
- Попробуй только уйти.
- А то что? Из завещания меня вычеркнешь? А я тогда твоему папе на тебя пожалуюсь.
- Оскар, побойся Бога. И как, интересно, ты жаловаться собрался? В Раю переговорить? Придётся тебя расстроить – ты в него не попадёшь.
- А я и не стремлюсь. Мне там будет скучно, - Оскар полулёжа развалился на кровати и звучно отпил коньяка из горла. – Ладно, выкладывай, что ты там хотел?
- Я хотел узнать, что происходит в твоей жизни. Для начала объясни, почему мой экипаж за моей спиной и даже без тебя, летал в Хельсинки и забирал какого-то непонятного парня. Мало того, его ещё и без документов из страны вывезли и во Францию ввезли. С какой мутной личностью ты на этот раз связался?
- Когда это я связывался с кем-то мутным? Так что не «на этот раз», а в первый.
- А как же этот твой … Как его звали? Хьюго?
- Кто? А, Бозз! Так я у него не покупал, а только дружил с ним.
- Да, покупал ты у других, - скорбно подтвердил отец.