Том занял лавку под умирающей ивой и обнял себя за плечи, бессмысленно переводя взгляд с одного объекта вокруг на другой. Ничего интересного. Ничего нового. Ничего. Лишь иссохшая изнутри ива шелестела, наверное, последними за свою жизнь листьями, когда вздыхал ветер.
Непонятно откуда взявшись, подошёл тот самый вечно смеющийся мужчина, сел рядом: глаза горят, бегают, губы растянуты в клоунской улыбке, но не обнажают зубы.
Нервно покосившись на него, Том отсел на самый краешек лавки и отвернулся. Мужчина снова подсел, всё не переставая улыбаться, что выглядело жутковато. Том встал и пересел на противоположный край лавки, подальше от него. Но тот вновь оказался рядом.
- Чего вы от меня хотите?
Мужчина, вновь растянув на лице погасшую на миг улыбку, задрал руку над головой и жестом показал: «Обернись». Том обернулся, и мужчина, резво развернувшись на сиденье, ударил его спиной и зашёлся захлёбывающимся смехом.
Том тотчас вскочил с лавки.
- Опять к людям пристаёшь?! – раздался грозный голос приближающейся к ним медсестры. – Что ж с тобой делать?!
Подойдя, она смерила Тома быстрым взглядом, и добавила для «клоуна»:
- Ещё и к кому пристаёшь. Аккуратнее…
- Я всё понимаю! – вмиг ощетинившись, подскочившим голосом рявкнул Том и, развернувшись, пошёл прочь от них. Шутки он не оценил.
Подобные шутки и тем более серьёзные высказывания, которые Том слышал в свой адрес редко, но всё же слышал, вполне обоснованно могли считаться вопиющим признаком непрофессионализма и простой душевной скупости. Они запутывали его и ещё больше погружали в чувство вины и страх за свои поступки, которые ему по праву не принадлежали, и от которых он и так не мог до конца избавиться.
Том ушёл в другую часть двора, безысходно огляделся. Каждый, кто был в поле зрения, был чем-то занят, большинство – ничем: кто-то смотрел в небо, кто-то в никуда, оглушённый препаратами. А Тому было некуда себя деть. И не с кем поговорить, потому что большая часть товарищей по несчастью его просто не понимали, у них были свои личные миры.
Ирония. Он был слишком ненормальным для обычного мира и слишком нормальным для мира безумцев. Нигде он не мог стать своим. Он был где-то между, на зыбкой границе, с которой так просто упасть в бездну.
Том будто бы ощутил под ногами эту тончайшую нить, на которой не по собственной воле балансировал. А ведь он совсем не акробат, ни в каком смысле.
Но, как живая искра в мёртвой пустыне, на глаза попалась знакомая фигура. На удаленной лавочке сидела Аина.
Том шагнул к ней и остановился, неосознанно прикусил ноготь на большом пальце от раздробленности чувств. Он считал, что нужно подойти к ней, они ведь так хорошо общались, но за своё поведение было дико неловко.
Борясь с неуверенностью, он всё же подошёл, махнул рукой и выдавил неказистую улыбку:
- Привет.
На этом силы иссякли. Опустив взгляд и начав волнительно заламывать пальцы, он продолжил:
- Извини меня, пожалуйста. Я не должен был тебя толкать и бросать… Просто я действительно жутко боюсь темноты.
- Приятно, конечно. Но ты кто?
Том, в шоке округлив глаза, посмотрел на неё.
- Я Том. Мы с тобой вчера познакомились.
- Извини, но ты что-то путаешь. Я тебя не знаю.
- Аина, ты так сильно обиделась на меня? – с горечью предположил Том, не видя иных причин её внезапного отрешения.
- Я не Аина, - улыбнулась девушка.
Как глухой удар, от которого под рёбрами загудело. Том в глубокой растерянности потёр шею и, не зная, что ещё можно сказать, отошёл от неё. Он чувствовал себя идиотом и заново опустошенным. Украдкой обернулся через плечо, но Аина не смотрела в его сторону.
А ведь поверил в то, что что-то получится. Сам не знал – что, ничего не планировал, когда это было настоящим. Просто он снова почувствовал себя живым, потому что его кто-то разглядел, и запоздало схватился за это чувство сильнее, чем за необходимость сделать следующий вдох.