- Оскар, почему ты ни разу не навестил меня?
- А зачем? – Шулейман со свойственным ему спокойным наплевательством взглянул на него. – Я был уверен, что ты окончательно с катушек слетел. А ещё я не понимаю шарма свиданий в стенах больницы, вот когда выпишется человек – другое дело, можно и отметить.
- Я выписался, - Том пожал плечами, крутя пальцы. Сам не знал, к чему сказал это и чего хотел в ответ.
- Я вижу. Что, отмечать будем?
- Пить?
- Можно ещё курить, глотать и так далее. Но я предпочитаю пить.
- Я не хочу пить алкоголь, - Том качнул головой, мимолётно поморщившись.
Но следом за этим нежеланием, порождённым воспоминаниями о водке, пришла мысль, что в семье его выписку так и не отметили, да и не планировали, а Оскар вроде как предлагает. Некрасиво отказываться и совсем не хочется этого делать, хотелось ухватиться за это участие.
- Если только немного, - добавил он. – Чего-нибудь вкусного.
Том понятия не имел, какой напиток имеет в виду под «вкусным», а с учётом того, что персонал говорил на английском языке, спросить ничего не мог. Только глаза таращил, хлопал ими и постепенно заливался краской от стыда перед официантом, терпеливо ожидающим, когда он изъявит свои пожелания.
- Ты совсем не говоришь по-английски? – уточнил Оскар после нескольких минут его молчаливых потуг.
Том мотнул головой. Шулейман сделал заказ за него и от себя добавил, чтобы обновили бутылку коньяка, старая нагрелась. Тому принесли ярко-арбузный коктейль, в котором угадывался дроблёный лёд, а добрая доза крепкого спиртного скрывалась в свежевыжатых сладких соках.
Он попробовал немного, прислушался к ощущениям. Такого восторга, как шампанское, напиток не вызвал, но тоже был вполне вкусным.
- Типа за твоё психическое здоровье, - проговорил Оскар и, небрежно чокнувшись с ним, выпил половину бокала. – И раз уж зашла такая тема, объяснишь, что тебе тогда в голову стукнуло, что ты неожиданно жить расхотел?
Том опустил глаза, и плечи опустились. Это ведь о Джерри, о его проклятье и страшном кресте, которое отошло на третий план и подзабылось, но от этого не перестало существовать. Сейчас он не готов был открыться. Ведь Джерри сумел сломать ему жизнь, даже ничего не сделав, - самим фактом того, что он был, который заставил родных людей бояться его и не суметь поверить.
- Я не мог пережить того, что ты сделал со мной… - пробормотал Том, ещё сильнее склонив голову. И хоть иначе сейчас не мог, врать было отвратительно.
- Интересно мне, при чём же здесь некто по имени Джерри, которого ты так хотел убить? – как бы невзначай произнёс Шулейман.
У Тома распахнулись глаза, и кровь отлила от лица. Конечно, он же кричал тогда до хрипа, глупо было думать, что Оскар не слышал. А он и не думал, он забыл об этом. А теперь вспомнилось – и это, по праву сумасшествие, и недавний «привет» от Джерри, от которого мороз по коже и волосы дыбом.
Он так и замер, в буквальном смысле этого слова набрав в рот воды – не проглотил сделанный в попытке отвлечься и не казаться оцепеневшим от напряжения глоток. И только когда в полной мере прочувствовал запрятанную в сладости горечь крепости, сглотнул. Отставил бокал на столик, так и не решаясь поднять взгляд.
- Оскар, не прогоняй меня… - свистящим и срывающимся от взыгравшего внутри ледяного ужаса произнёс Том.
Шулейман вопросительно выгнул бровь. В кой-то веки в его глазах читался подлинный интерес.
- А вот это уже любопытно. Ну-ка, давай рассказывай.
- Что рассказывать? – Том всё-таки посмотрел на него, но лица толком и не увидел, боялся сфокусироваться на нём.
- Всё. И даже, что хочешь. Но сделай акцент на том, за что я должен тебя прогнать.
- Я ничего не сделал…
- Тогда за что я должен тебя выгнать? Что-то не складывается, Котомыш.
- Я ничего не сделал, честно.
- Это может долго продолжаться, а я всё ещё не люблю словесные кошки-мышки, так что я ускорю процесс и дам тебе стимул. Что бы ты сейчас ни сказал, я тебя не прогоню, но если ты продолжишь мычать и изображать умственную немощь, я оставлю тебя здесь – не отдыхать. А с острова никуда не денешься. Понятно?