Странно и глупо. И не находилось оправдание этой странной перемене, кроме того, что он сам всё испортил тем, что не умеет себя нормально вести. Совесть в предвкушении выпустила клыки, готовясь подарить новую муку. Но не хотелось верить в то, что всё именно так, и почему-то действительно не верилось.
Он ведь не настолько плохой и неправильный, чтобы от него с такой лёгкостью отвернулась даже та, которая сама тянулась и вела за собой.
Взгляд зацепился за медсестру, возящуюся с клумбой. Сделав глубокий вдох для решительности, Том подошёл к ней и попросил:
- Извините, можете сказать, что с этой девушкой? – кивком указал в сторону Аины.
Женщина взглянула на него, обернулась, куда он показал, и ответила:
- Это врачебная тайна.
На самом деле она не так сильно пеклась о соблюдении принципа конфиденциальности – просто не хотела разговаривать с Томом, потому что тоже была осведомлена о его криминальном прошлом и том, кто в нём дремлет. Но он не отстал:
- Пожалуйста, расскажите. Мне очень нужно знать…
Медсестра хотела было повторить свои слова и отослать его, но поразмыслила и подозрительно поинтересовалась:
- А тебе зачем?
Мало ли. Пациенты тоже люди и ничто человеческое им не чуждо, подчас оно у них даже ярче проявляется. А любовь, в особенности плотские её проявления, в стенах больницы персоналу была ни к чему.
- Мы вчера познакомились, а сегодня она странно себя ведёт, - как на духу ответил Том. – Я очень хочу понять, почему. Какой у неё диагноз? Здесь же у всех какой-то диагноз…
- Резвый ты, мальчик. Займись лучше чем-нибудь другим. А то расскажу всё твоему доктору, он примет меры.
- При чём здесь месье Кросс? Я ничего плохого не хочу, просто хочу знать.
- Никто ничего не хочет. А потом аборты из-за помноженных друг на друга психических рисков.
Том не знал, что такое аборт, слова такого никогда не слышал. Стоял и хлопал ресницами.
- Чего ты на меня так смотришь? – со снисходительной родительской укоризной спросила женщина, склонив голову немного набок.
- Я не уйду, - упрямо мотнул головой Том и тут же просящим тоном, сцепив руки внизу живота, добавил: - Расскажите. Пожалуйста…
Подумал пару секунд и предположил:
- Или вы не знаете? Или с ней всё в порядке?
- Просто оставь её в покое. Забудь.
- Но почему? – никак не мог понять Том.
- Потому что так правильно.
- Почему? Расскажите мне правду, неужели вам сложно?
В душу уже закралось и болезненно присосалось пиявкой ощущение, что с ним просто не хотят разговаривать, потому что он не такой/плохой/ещё какой-то. От него ноздри трепетали, и от сердца по горлу поднималась горечь, но пока удавалось бороться, не опустить голову перед очередной болью.
Не то осмелев, не то вконец отчаявшись, Том быстро обошёл узенькую клумбу и опустился на колени с другой её стороны, напротив женщины.
- Пожалуйста…
Медсестра переложила острую лопатку для прополки за себя, подальше от него. А Том добавил:
- Она представилась Аиной, а сегодня сказала, что её зовут не так и она меня вообще не знает. Я не понимаю, почему так.
Женщина грустно, едва заметно усмехнулась.
- Она чуть ли не каждый день представляется новым именем и даже практически не повторяется. По паспорту её зовут – Чера.
Том сперва удивлённо поднял брови, затем задумался и, сопоставив несколько совпадений, неуверенно проговорил:
- У неё диссоциативное расстройство личности?
Это вдруг показалось логичным и в чём-то даже утешительным объяснением странному поведению Аины. Он ведь и сам мог не помнить чего-то, кого-то и называться другим именем [изнутри передёрнуло].
- Нет, - ответила медсестра.
- Но как тогда она может называться разными именами? Или она специально это делает?
- Трудно объяснить, почему она так делает, даже доктора этого сделать не могут. Но доказано, что расщепления личности у неё нет.
Том непонимающе нахмурил брови, взглянул в сторону Аины-теперь-уже-Черы и задал очередной вопрос: