Он встал и быстрым шагом вышел. Перерыв был необходим, чтобы не нарубить сгоряча, а в данный момент хотелось рвать и метать. И выпороть сына, несмотря на возраст, так, как тот всю жизнь заслуживал.
Придя на кухню, он скомандовал:
- Жазель, коньяк.
Когда домработница принесла пузатый бокал, он приговорил половину и расслабил галстук. Через пять минут к нему пришёл Оскар, встал в дверях, подперев плечом косяк и сложив руки на груди.
- Решил всё-таки выпить? Мог бы и с нами, ты уже далеко не в том возрасте, чтобы прятаться.
- Сам пришёл, - покивал мужчина. – Отлично, - развернулся к сыну. – Нам нужно серьёзно поговорить.
- Начало мне уже не нравится. Как и твой дёргающийся глаз, папенька, - фыркнул Оскар. – Нервы беречь нужно, от них все болезни. А повышенный уровень кортизола…
- Замолчи, - жёстко отрезал отец. - Оскар, видит Бог, я многое терпел, на многое закрывал глаза, но ты перешёл не то, что все границы дозволенного – вообще все возможные границы.
- Я так понимаю, ты всё ещё о том, что не одобряешь мой выбор?
- Да! Оскар, ты вообще ни перед чем не остановишься, лишь бы довести меня? Неужели ты даже жизнью готов рискнуть, чтобы добиться своего?!
- Тебя так огорчило место нашего с Томом знакомства?
- Меня огорчило то, что он там лечился. Оскар, это… У меня даже слов нет. Ты сам себя переплюнул. Как можно было догадаться притащить домой опасного психически больного преступника?
- Я его не притащил домой. Мы живём вместе уже не первый день и даже месяц. Или ты всё ещё думаешь, что это розыгрыш? И, между прочим, неправильно клеймить человека за то, что у него неполадки с психикой, это пережиток тёмного прошлого. В современном обществе каждый человек имеет право на счастье, будь он хоть неходячий, хоть слепой, хоть с голосами в голове.
- Так у него голоса в голове? – Пальтиэль также сложил руки на груди, подошёл ближе.
- Нет.
- Какой у него диагноз? И за что он попал в центр? И не ври.
- Может, сам узнаешь? Ты же всё равно никогда мне не веришь на слово. Том Каулиц, девяносто восьмого года рождения.
- Я попробую поверить.
- Хорошо. У него диссоциативное расстройство идентичности.
- Что это?
- Я уже объяснял, но ладно, мне не лень, повторю. Это раздвоение личности, то есть расстройство, при котором в одном теле уживаются две и больше личности, попеременно управляющие им.
- И что сделала его альтер-личность?
- Убила трёх мужчин. Зарезала. Вернее, зарезал, у Тома альтер-личность мужского пола. И по возрасту совпадает с ним, что бывает крайне редко.
Пальтиэль вздохнул и сел за стол. Упёршись лбом в сцепленные в замок руки, потёр большими пальцами переносицу.
- Убил трёх мужчин… - в глубокой задумчивости повторил он сам себе. – Оскар, это какая-то провокация? Ты чего-то хочешь добиться от меня таким способом? Чего?
- Было бы неплохо добиться твоего принятия моего выбора, но я не настаиваю. Благословления твоего я не прошу.
- Допустим, ты его действительно любишь, я уже ничему не удивлюсь. Но ты же понимаешь, что он тебе не пара?
- А помнишь, что ты ответил своим родителям, когда они говорили тебе то же самое насчёт мамы?
- Вот именно, не повторяй моих ошибок.
- Я твои ошибки не повторю. Том мне никогда в жизни не изменит.
- Да, он всего лишь тебя убьёт. Оскар, ты, конечно, не подарок, но ты у меня один, и я никогда в жизни не позволю тебе связать свою жизнь с убийцей.
- Он не убийца. Да, технически кровь на его руках, но управляло ими совершенно другое сознание. Если даже закон его не судит, то как можешь ты?
- Закон его приговорил к принудительному лечению. А я его не сужу, я всего лишь хочу не видеть его рядом с тобой.
- Окей. Не приезжай к нам.
- Ты понял меня.
- Понял. И ответ мой – нет, не дождёшься. Можешь говорить и делать что хочешь, но я не откажусь от него.
- Не вынуждай меня помогать тебе принять это решение.
- Хочешь вывезти Тома в лес и случайно потерять там на глубине двух метров? Я не дам тебе этого сделать. А если вдруг у тебя получится, ты меня больше никогда не увидишь.