Дни проживания втроём выдались для Тома напряжёнными, он до последнего не смог спокойно реагировать на присутствие Шулеймана-старшего. Но зато он научился спокойно реагировать на постоянные прикосновения Оскара и даже поцелуи. Оказалось, это не так уж мерзко и страшно, когда знаешь, что всё не по-настоящему и что дальше ничего не будет.
Пальтиэль прогостил у них четыре дня. Как только за отцом закрылась дверь, Оскар перестал обращать на Тома внимание. Игра закончилась, актёры могут выдохнуть и расслабиться. И хоть Том понимал, что это была лишь игра в любовь, да и не нужно было ему такой любви, всё равно было немного и грустно, и обидно, и непонятно. Просто приятно, когда тебя любят, пусть и понарошку, а время проводят по-настоящему. А теперь – снова один на один с собой.
Но неискоренимая надежда дала жизнь робкому допущению, что может попробовать продолжить проводить время с Оскаром, стать с ним ближе. Ведь теперь их связывала не только крыша над головой, но и общая тайна и тысяча касаний.
Промаявшись до вечера в нерешительности и вопросах – нужно ли это Оскару, не найдя себе отвлечения и спасения ни в чём, Том отправился к нему. Шулейман с выключенным светом сидел в одной из гостиных и смотрел телевизор. Рядом с ним на диване стояла пиала с попкорном, а на столике бокал и бутылка коньяка.
Том хотел обратиться к нему, но увидел, что показывает телевизор, и обмер. Рисованные кадры на большом экране были слишком знакомыми, до спазма в лёгких.
- Что ты смотришь? – выдохнул Том.
- «Том и Джерри». Странно, что ты не узнал. Садись, - Шулейман переставил попкорн на столик, - вместе посмотрим.
- Выключи.
- С чего это?
- С того… - Том не нашёл, как объяснить, мотнул головой. – Выключи это немедленно.
- Нет. Я тут, между прочим, не просто в детство впадаю, у меня профессиональный интерес. Я же должен знать, с чем имею дело, может, найду ответ на вопрос, откуда у Джерри ноги растут. Вот, изучаю вопрос, психологию персонажа и жду момента, когда Джерри схватится за нож, - Оскар ухмыльнулся.
Тома перекосило, он скрипнул зубами.
- Откуда столько неприязни? – поинтересовался Шулейман. – Это же твой любимый мультфильм.
- Я его ненавижу, - процедил Том.
- Нет, - совершенно спокойно ответил парень, крутанув головой. – Ты его любишь. А ненавидишь ты его из-за Джерри. Но это абсолютно бессмысленно. Так что лицо попроще и садись, тебе тоже будет полезно посмотреть.
- Выключи, - голос походил на рычание, плечи инстинктивно поднялись, Том весь ощетинился.
- Не хочешь смотреть – уходи.
- Может, мне вообще уйти?
- Как хочешь. Я тебя останавливать и удерживать не вправе.
Нервы и так замкнуло от ненавистного мультфильма, а равнодушный тон Оскара добил, как кислота разъел. Том взорвался:
- Выключи эту дрянь!
- Тебя забыл спросить, - хмыкнул Оскар. – Это мой дом и решаю в нём всё я.
- А у меня, значит, вообще права голоса нет?!
- Нет.
Том дёрнулся к пульту, чтобы самостоятельно выключить, но Оскар опередил его на секунду, они вцепились в него вдвоём.
Всё происходило в считанные секунды. Конечно, у Тома не хватало сил, чтобы вырвать пульт, бросив его, он схватил бокал и со всей силы швырнул в экран. Треск. Панель плюнула искрами и погасла.
Такого Оскар не ожидал. Пару мгновений он продолжил смотреть в пробитый экран, а после развернулся к Тому.
- Мальчик, ты охренел?
- Хватит надо мной издеваться!
- Окей. Не буду.
Шулейман встал и, схватив Тома за шкирку, потащил куда-то. Том пытался сопротивляться, запинался ногой за ногу, едва не падал. Он не успевал ничего подумать и, когда они подошли к входной двери, заведя руки назад, впился пальцами в крепко держащую его руку, изо всех сил упёрся ногами в пол, словно пытаясь сцепиться с ним.
- Оскар, нет! – взвизгнул он отчаянно. – Ты же не выгонишь меня из-за телевизора?!
- Важен не телевизор, а сам факт, - непоколебимо ответил Шулейман и вытолкнул его за порог.
Дверь за спиной закрылась, прежде чем успел обернуться. Щелчок замка отозвался в сердце. Плечи опустились, и вместе с ними опустилась и заледенела воинственная волна. Когда всё вокруг замерло, и воцарившаяся тишина ударила по барабанным перепонкам, дошло, что произошло и происходит. Оскар выгнал его. Он снова раздетый и босой перед лицом неизвестности и безысходности.