- Я никогда раньше не был в клубах, - смущённо проговорил Том. – Но Оскар предложил, а я не хотел оставаться один дома.
- Это понятно. А как же он тебе остальное преподнёс?
- Ты о чём?
- Об идее Оскара. Об игре.
- Об игре? Да, Оскар пошёл играть, я знаю. А я не умею, поэтому он меня с собой не взял.
Эванес нахмурился, посмотрел на него непонимающе пару секунд и серьёзно произнёс:
- Том, он тебе не сказал?
- О чём не сказал?
Том начинал нервничать из-за того, что совсем потерялся в смысле диалога. И внезапная серьёзность Эванеса пугала.
- О, нет, ты правда не знаешь? Молодец Шулейман, ничего не скажешь.
- О чём не знаю? – Том сделал шаг к нему, мечась глазами от полнейшего непонимания.
- Не уверен, что нужно говорить, он же мой друг… - блондин выдержал паузу, делая вид, что решает, как поступить. – Нет, так всё-таки нельзя.
- Скажи, пожалуйста. Я не понимаю…
- Том, Оскар на тебя играет. Ставка в партии – ночь с тобой. И он проиграл.
У Тома лицо вытянулось.
- Что? – выдохнул он, не до конца понимая, не веря. – Нет… - качнул головой, отступил.
- Да. На тебя есть спрос и… В общем, нет смысла уже ничего объяснять.
- Я не буду, - Том снова помотал головой, снова отступил.
- Не хочу тебя пугать, но твой голос вряд ли что-то решит. Хочешь ты или нет… Думаю, понимаешь. Какое-то время у тебя есть, потому что выиграл я, но я от тебя отказался. Но он поставил тебя снова. Будем надеяться, что дальше ему будет везти.
- Я ухожу, - Том ринулся к двери, но Эванес остановил его, придержав за руку.
- Подожди. Куда ты пойдёшь? Тебя не выпустят.
- Как меня могут не выпустить? – Том смотрел на него огромными, полными горького, страшащего шока, глазами и даже не обращал внимания на его пальцы на своём запястье.
- Сейчас ты – ставка. Одного тебя не выпустят из клуба. Только если… - блондин задумчиво сощурился. – Только если ты уйдёшь с кем-то.
- Я ни с кем никуда не пойду. Я не согласен на это.
- Ты можешь пойти со мной. Я скажу, что переменил своё решение и забираю выигрыш, и ты спокойно выйдешь и не попадёшь больше ни в чьи руки.
Том молчал, ни жестом не реагировал. У него в голове не укладывалось, как так может быть, как можно так поступать: с ним, с любым человеком. Вот они – игры сильных.
- Том, ты согласен? – после звенящей паузы снова обратился к нему Эванес. – Конечно, я мог бы сказать, что у нас уже всё случилось здесь, в туалете, но тогда на тебя всё равно продолжат играть. Том, - подошёл ближе, - я понимаю твоё смятение, но время поджимает. Решай.
Том коротко покивал. Правильно расценив его реакцию как согласие, блондин взял его в оборот:
- Пойдём, Том, - обнял за спину, выводя из туалета. Том напрягся, глянул на него. – Не волнуйся, я тебя не трону, у меня есть любимая девушка, и у нас дело идёт к свадьбе, - лгал.
Проходя по залу, Том не смотрел по сторонам, не взглянул в сторону Шулеймана. Но на него посмотрел Эванес, сделал бровями, мол, ты проиграл. Когда они вышли на улицу, он подвёл их к своей машине и сказал:
- Садись, Том.
Том его не слышал, отрешённо смотрел в асфальт. У него ничего не было, нечего отнимать, но сегодняшний вечер сумел. Зато наконец-то стало понятно, кто он для Оскара. И правда, Оскар не солгал, сказав, что не считает его животным. Он – игрушка, вещь, не более. Только вещами так распоряжаются, потому что они безмолвны и бесправны, пользуются ими сами, могут продать, подарить, передать на время или выбросить, если негодная.
Предельно понятно.
- Том, ты меня слышишь? Поехали. Переночуешь у меня.
Том наконец-то посмотрел на него, на машину и качнул головой:
- Я не поеду.
- А куда же ты? Домой пойдёшь?
- Да.
- Садись, подвезу.
- Не надо, - Том снова покачал головой. – Я сам дойду, - он развернулся и пошёл в противоположную от дома сторону.
- Далеко же! Садись.
Эванес раздражённо поджал губы, смотря в спину удаляющемуся парню. Конечно, можно было бы затолкать его в машину силой, но вокруг слишком много людей, а светиться в прессе в дурном свете ему было невыгодно.