- С ними можно было бы неплохо поиграть в прятки.
- Или в догонялки, - добавил от себя Том, вспоминая то, как в прошлый раз за ними гнались. Тоже осторожно выглянул.
- И это тоже. А может… - начав говорить, Чера резко развернулась и врезалась в него. – Ой, извини.
Том попытался улыбнуться, чтобы показать, что всё в порядке, но вышло криво. И сам отступил. Несколько секунд внимательно посмотрев на него, девушка спросила:
- Тебе не нравится, когда к тебе прикасаются?
- Что? – Том и удивился этому вопросу, и испугался его.
- Тебе не нравится? – без претензии повторила Чера. – Или дело во мне?
Том растерянно взглянул в сторону здания и невпопад предложил:
- Пойдём обратно? – посмотрел на девушку с надеждой на то, что удастся перевести тему.
Потому что – что он мог ответить? Что подобные вещи для него настолько незнакомы, что даже чужды, и он не знает, как нужно вести себя? И что да, прикосновения пугают его, потому что они являются для него чем-то неизведанным, а иногда просто так?
Чера кивнула:
- Пошли.
Они вышли из укрытия, даже не дожидаясь того, когда санитары уйдут, но те их не заметили, будучи увлечёнными беседой и прожиганием рабочего времени за занятием ничем.
Чера остановилась около одной из дверей, оглядела её и воскликнула с удивительной радостью:
- Это же старый архив! – открыла дверь и обернулась к Тому. – Зайдём? Там много всего интересного.
Том заглянул в угольную черноту комнатки и помотал головой, инстинктивно сделал шаг назад.
- Я не пойду туда. Там темно.
Чера посмеялась.
- Это легко исправить, - она скользнула рукой внутрь и, поискав по стене, щёлкнула выключателем. Тьму развеял жёлтый свет.
Том чуть кивнул и тоже подошёл к порогу, попросил:
- Только не выключай свет.
- Ты так сильно боишься темноты? – Чера вопросительно посмотрела на него. – Почему?
От вопроса о самом больном Том зажался, скрестил руки на груди, неосознанно закрываясь, и отвёл взгляд. Брови сползлись к переносице от тяжести мыслей.
- Можешь не рассказывать, если хочешь, - ободряюще проговорила девушка и тронула его за предплечье.
Том передёрнул плечами и отступил от неё. Затем, сгорая изнутри от того, что её вопрос всколыхнул память, и от неловкости за то, как глупо себя ведёт, зашёл в архив.
Над головой гудела лампочка, по большей части относительно небольшое помещение было заставлено коробками. Чера тоже зашла внутрь, села на забитый до отказа картонный контейнер.
На глаза попались помятые коробки, и Том произнёс:
- Мне кажется, здесь мы были в прошлый раз, от санитаров прятались.
Он вышел из комнаты, огляделся, припоминая, как и куда они бежали, и вернулся.
- Да, мы точно были здесь. А эти коробки… - он застыдился, но всё же договорил, - ты на них упала.
Девушка также взглянула на помятые коробки, вопросительно выгнула бровь.
- Я упала? Интересно. Потом расскажешь. А сейчас давай окунёмся в прошлое, - она улыбнулась Тому и, потянувшись к одной из ближних коробок, достала из неё ветхую папку, открыла её. – Иногда я люблю приходить сюда и читать.
Том присел на соседнюю коробку, тоже заглянул в пропыленные, пожелтевшие от времени бумаги.
«Пациент №1113, Поль Де Вандом, - рассказывали они историю того, кто когда-то давно тоже был пациентом этой больницы. – Дата рождения 19.01.1943 года. Диагноз – параноидная шизофрения, бредовый галлюциноз».
Далее следовала длинная история болезни с подробным описанием методов лечения и в конце, на последнем листе, была информация о последней выписке: «Дата выписки - 27.12.1969 года» и «Скончался 03.03.1970 года».
Чтение чужих жизней оставляло странный осадок – будто заглядывал в глаза всем этим людям, большинства из которых уже не было в живых, и ощущал их ближе, чем через десятилетия, почти рядом.
Том напряжённо оглянулся, вглядываясь в тени на стене, отбрасываемые коробками. Нет, конечно, призраков не бывает. Но и сунуть нос в чужие тайны нехорошо.
- Если это Ден, то не бойся его, он хороший, - проговорила Чера, не отрываясь от чтения.