Так остро и нужно. Поделиться тем, чего слишком много для него одного.
Том даже попросил, чтобы к нему зашёл доктор Кросс. Но когда мужчина пришёл в палату, не смог выдавить из себя ни единого слова – слова плотным комком встали поперёк горла, хлопал ресницами, не слыша, о чём тот спрашивает, что говорит. Вдруг то, что так остро хотел с кем-нибудь обсудить, начало ощущаться тайной, которую нельзя раскрывать, иначе можешь лишиться того, что ещё даже не обрёл.
Снова пришлось лгать. Стараясь не смотреть доктору в глаза, он нелепо и сбивчиво наплёл о том, что плохо себя почувствовал, живот болел, но всё уже прошло.
«У меня есть семья, какая-то другая, как это?» - невольно, на уровне зазоснания, а затем всё более осознано Том задумывался над этим, пока данная мысль не заняла всё место в черепной коробке, давя изнутри на её своды почти до треска.
И не с кем было поговорить об этом, и никто не мог дать ответ, пока не придёт время.
Ожидание – мучительная вечность, когда не знаешь, как и чем оно закончится.
Том пытался представить, нарисовать в голове, что где-то там на самом деле у него есть родители, и не мог себе этого вообразить. Представлял на мгновения, что ничего не изменится, что с этим – без прошлого и не дав настоящего, его оставят, и холодел от ужаса и отчаяния.
Но это были всего лишь секунды, ничего не значащие на фоне целого дня. Он верил Яну.
И в этом тоже был страх. Том думал, что будет, если всё действительно окажется ошибкой, и Ян заберёт его к себе домой. От этого внутри зарождалась дрожь. Том боялся своего незваного гостя, перевернувшего и разворотившего его мир пустоты, в котором не было ничего, кроме памяти. И не столько потому, что Ян был мужчиной, у которого вдобавок были весомые причины его не любить – больше Том боялся собственных чувств перед ним. Никогда у него не было ни просто, ни тем более лучшего друга, но он мог себе представить, насколько дорог такой человек сердцу, и потому в присутствии Бакюлара ему хотелось перестать существовать.
Но отчего-то Том был уверен [чувствовал], что Ян сдержит данное слово и не бросит его, потому так хотелось, чтобы это не понадобилось. Потому что вопреки всему Том не сомневался, что не сможет ему отказать.
Апатию смыло волной нового и неизвестного, невозможного к осознанию, дрожащего в груди и вьющегося в сознании до головокружения и местами даже до тошноты. Её вытеснило на задворки, за порог палаты, где она в мрачной рясе дожидалась своего часа, если всё вдруг окажется невероятно жестокой шуткой. Местами Том даже начинал скучать по ней, за что ругал себя, потому что в ней было проще, а теперь – разрывало.
Потом все эмоции и вовсе смешались, затянули в шторм. Тому казалось, что он сойдёт с ума [слишком часто он так думал], его искрило от предвкушения, и в то же время было так страшно. И необходимость с кем-то поговорить сосала под сердцем, а всё так же – не с кем.
Раз от раза Том заглядывал в подаренный разговорник, рассматривал иллюстрации или читал те или иные отрывки, утоляя своё любопытство или стремясь отвлечься, но не пытался ничего запомнить.
Ян снова пришёл в четверг ближе к вечеру, быстрым шагом зашёл в палату.
- Привет, Том, - поздоровался он. – Готовы результаты экспертизы, я посчитал, что правильнее сообщить их тебе лично. Результат положительный.
- Положительный?
- Да, положительный. Эти люди на самом деле твои родители. Завтра утром они придут, чтобы познакомиться с тобой.
- Мои родители? – Том не думал и даже не чувствовал в этот момент, как попугайчик повторял за Яном отдельные слова, смотря на него широко распахнутыми глазами.
Вот и всё, ответ получен, неизвестности больше нет. Но это невозможно было понять сходу.
- Они придут завтра утром, - кивнув, повторил Бакюлар.
- Кто они?
- Том, я не знаю, как заочно представлять тебе их и не думаю, что должен это делать. Завтра ты сам всё увидишь и узнаешь. А мне пора, я сейчас вообще должен быть на работе. Пока, - мужчина договорил и был таков.
Если бы это был не Ян, Том, наверное, кинулся бы за ним, хватал за руки, сам пугался этого, но всё равно молил не оставлять его в недосказанности, рассказать ещё хоть что-то. А так только провёл его взглядом, не шелохнувшись, и комкал в пальцах край одеяла.