Завтра. Утром. Они. Придут.
Глава 10
Глава 10
В белых халатах усталые люди
В стенах палаты однажды разбудят:
«Все просыпаетесь! Курс пройден лечения».
Нет больше места нам в доме забвения…
Downcast, Дом забвения©
Том нередко спал днём или даже после завтрака, потому что ночами в одиночной палате было слишком страшно, а сегодня и вовсе не смог сомкнуть глаз от волнения. И сейчас он тоже задремал, свернувшись клубочком на боку; из дремоты выдернул голос медсестры:
- Том, просыпайся. К тебе пришли.
Недоумевающе подняв брови, Том сонно посмотрел на молодую женщину в белом халате, склонившуюся над ним, протёр кулаком глаза. Посетители тихо зашли в палату, и Том наконец-то их заметил.
Медсестра поспешила оставить их наедине. Повисла немая пауза, в которой звучало так многое, несказанное за столько лет, радостное и боязливое, и душу вырывало из груди.
У порога палаты стояли двое, мужчина и женщина, контрастные, как лёд и пламя. Она была белокожая, тонкая, светловолосая, с голубыми, как снег на крутом морозе, глазами. Он же был типичным южанином, жарким испанцем: с тёмными волосами и глазами, неисчезающим, излучающим солнце загаром.
И без генетической экспертизы всё можно было понять. Чертами Том был очень похож на отца – но у него они были нежнее, изящнее, словно природа пыталась вылепить женский вариант, и лишь цвет кожи он унаследовал от матери.
Родители смотрели на него внимательно, отчасти даже со страхом, с неверием, потому что так сложно было поверить, что вот он – их сын, которого они девятнадцать лет считали мёртвым, и все подготовленные слова вылетели из головы.
Странно видеть своего ребёнка едва родившимся, а в следующий раз уже взрослым. Палата в психиатрической больнице – не самое лучшее место для долгожданной встречи, и Том со своей историей не предел мечтаний. Изодранный жизнью десятки раз, сломанный, больной, неприспособленный к жизни, но главное – живой. Их сын, первенец, которого у них преступно отняли.
- Привет, Том, - женщина заговорила первой. – Надеюсь, тебя предупреждали о том, что мы придём. Мы – твои мама и папа.
Том удивлённо дёрнул бровями, потому что ничего не понял, лишь имя своё, искаженное другим языком, разобрал. Но он подумал, что просто ослышался и, по ситуации догадавшись, что, должно быть, с ним поздоровались, легко, немного неуверенно помахал в знак приветствия, переводя дрожащий взгляд с мужчины на женщину.
- Привет, Том, - тоже поздоровался отец, улыбнулся напряжённо, но искренне, помахал рукой. – Я твой папа. А ты подрос с тех пор, как я видел тебя в последний раз, - попытался пошутить, чтобы немного разрядить обстановку.
Том вновь в недоумении выгнул брови, потому что снова совсем ничего не понял. Слова, произносимые ими, слышались незнакомым набором звуков, глухой тарабарщиной.
- Том, всё в порядке? – уточнила мама.
Не понял. Снова не понял. Глаза забегали, и начала подступать паника. Том даже подумал, что у него вдруг что-то случилось со слухом, а то и со всем мозгом, что не позволяет разобрать ни слова.
- Что вы говорили? – дрогнувшим голосом спросил он.
- Том, я тебя не понимаю.
И этой фразы Том не понял, покачал головой, не сводя с родителей растерянного, болезненного взгляда:
- Я не понимаю…
Родители, тоже не разобравшие ни слова, растерянно пересмотрелись.
Ян проделал поистине титаническую работу, распутал клубок затерявшихся во времени тайн. И после, уже получив подтверждение от лаборатории, что нашёл правильных людей, подготовил их к встрече с Томом, рассказал про него всё необходимое, обязательное к знанию для жизни с ним. Но он не посчитал нужным уточнять одну маленькую деталь – что Том рос во Франции и просто не поймёт их. И родители тоже об этом не подумали, на фоне душевного волнения в предвкушении встречи этот момент затерялся, остался вне поля внимания. А Том не сложил воедино два элемента элементарной логической цепочки – что если Ян сказал, что вскоре он может познакомиться с настоящими родителями, и что в таком случае ему пригодится подаренный разговорник, значит, родители говорят по-фински, и нужно выучить хотя бы пару фраз, чтобы не хлопать в ступоре ресницами, как сейчас.