Между ними, по сути, самыми родными людьми встал пресловутый языковой барьер.
- Том, ты говоришь по-фински? – вновь уточнила мама, заподозрив неладное.
И снова Том разобрал лишь собственное имя, изломанное незнакомым языком. Хлопал ресницами, во все глаза смотря на посетителей и не понимая, что происходит.
Сделав вывод по его молчанию, что он не понимает и, стало быть, не говорит, женщина предприняла новую попытку:
- Ты говоришь по-английски? – спросила она на указанном языке.
- Я не понимаю… - снова покачал головой Том.
- Он не понимает нас? – спросил мужчина у супруги и, не дожидаясь ответа, обратился к Тому: - Том, ты говоришь по-испански?
Не понимая, о чём его спрашивают, Том только качал головой и сжимал сцепленные в замок руки.
Оба его родителя владели несколькими языками, но среди них не было французского. А Том не знал даже английского, который спасает в любом уголке Земли.
Уже без надежды женщина спросила на последнем языке, который знала:
- Том, ты говоришь по-немецки?
Теперь Том удивился тому, что наконец-то понял, поднял брови и несколько ломано ответил:
- Да, я знаю немецкий. Понимаю его… И говорить могу.
С первых слов Феликс учил его и немецкому языку, «языку матери».
Женщина облегчённо выдохнула:
- Слава Богам… - и, перейдя на непонятный финский, обратилась к мужу: - Том говорит по-немецки.
- Но я на нём совсем не говорю. Не понимаю твоей радости.
- Это всё временно, он выучит наш язык. Но пока этого не случилось, хотя бы один из нас сможет его понимать. И Оили сможет.
- Да, действительно… Об этом я не подумал. Очень хорошо, что Том хотя бы немецкий язык знает. А мне переводчик в помощь и ты, конечно.
И снова ничего непонятно, снова незнакомые глухие слова стукаются об сознание без возможности быть обработанными им, Том даже не всегда понимал, где заканчивается одно и начинается другое. Переводил взгляд с одного родителя на другого, уже сомневаясь в том, что это именно они, родители – его родители. Ведь что он знал – что они должны прийти сегодня? Это ничего не доказывало. А объяснения-представления матери он не понял.
Стало не то грустно, не то горько, не то не верилось, что всё это правда. В носу защипало, и захотелось закричать, чтобы ему хоть что-то объяснили. И захотелось уйти – сбежать, как обычно делал, когда что-то шло не так, и пусть они разбираются без него.
Том даже привстал, но сел обратно и, набрав в лёгкие воздуха, спросил:
- Кто вы?
Оба родителя вопросительно посмотрели на него, женщина попросила:
- Том, пожалуйста, говори по-немецки, никто из нас не знает французского языка.
Том кивнул, помолчал растерянно и уже не так смело повторил вопрос на немецком языке:
- Кто вы?
- О чём он спрашивает? Спрашивает ведь, правильно я понимаю? – понизив голос, спросил у супруги мужчина.
Она подняла для него руку, показывая, чтобы подождал, и сперва ответила на более важный вопрос:
- Том, мы твои родители. Надеюсь, тебя предупреждали о нашем визите и он не стал для тебя шоком.
- Да, предупреждали… - пробормотал парень, пытаясь понять, что он сейчас чувствует, но это было невозможно. Это шок, разрыв устоявшейся вселенной – вот они, его родители, живые, настоящие, стоят перед ним.
Мама и папа, у которых его украли в младенчестве.
Том закусил губу, не переставая метаться взглядом. Голова шла кругом.
Быстро переведя всё для мужа, женщина продолжила:
- Только я говорю по-немецки, поэтому я буду переводить для Кристиана, - она указала ладонью на супруга, чтобы точно было понятно, кого она имеет в виду, - и послужу пока связующим звеном между вами.
Кристиан достал смартфон и открыл переводчик, желая хотя бы поздороваться с сыном так, чтобы он его понял.