Том, до этого смотревший в окно, непонимающе нахмурился и повернул к нему голову.
- Вы о чём?
- О тех изменениях в жизни, которые тебя ждут и которые уже происходят.
- Вы о… - Том не договорил, потому что и так дошло. – Откуда вы знаете?
- Со мной разговаривали и твои родители, и месье Бакюлар д’Арно. Извини, если я лезу не в своё дело, но…
- Не лезьте, - резко, грубовато и так по-детски.
- Том, это действительно глобальные изменения в твоей жизни и я переживаю за то, как они могут повлиять на тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты это со мной обсудил. Может быть, тебя что-то тревожит?
- Меня ничего не тревожит.
- Том, пожалуйста, не закрывайся. Сомневаюсь, что тебе может быть всё равно.
- Конечно, мне не всё равно. Но я не хочу ничего обсуждать.
- Это важно.
- Мне постоянно говорят, что то важно, это важно, - Том говорил громче обычного, с оттенком оборонительного наступления, - и я всегда верил. Но сейчас точно знаю, что не обязан этого обсуждать. Это моё личное дело.
Получив всего лишь призрачную поддержку семьи, просто факт, что она у него есть, он заметно осмелел и яро отстаивал их право на то, что в его понимании принадлежало только им.
- Том, для меня это важно, потому что я твой лечащий врач. Я несу ответственность за тебя и твоё состояние.
- Через пять дней меня здесь уже не будет, - упрямо стоял на своём парень, - не беспокойтесь.
- Но пока ты здесь. И то, что ты так скоро покинешь больницу, меня тоже волнует. Я выпишу тебя, у меня нет причин, чтобы не делать этого. Но я хочу быть уверен в том, что ты справляешься и справишься со всеми стрессами, происходящими в твоей жизни.
- Какими стрессами?
- Сильные позитивные изменения тоже являются стрессами. А тебе следует быть с ними очень осторожным.
По лицу Тома было понятно, что слова доктора его задели. Они напомнили о том, что он пациент психиатрической больницы и нормальным едва ли имеет право считаться, потому что Джерри в анамнезе и нож в сердце.
- Я нормальный, - напряжённо проговорил он. Благодаря свету, брезжащему впереди, и всему тому, что отвлекало, он снова мог в это поверить.
- Я не сказал и не говорю, что ты не нормальный. Но у тебя был мощный нервный срыв.
- А, вы об этом… - ожесточенность в голосе спала, Том опустил взгляд.
Доктор подпёр кулаком челюсть, внимательно смотря на него, и спросил:
- А ты о чём?
- Ни о чём.
- Том, пожалуйста, называй вещи своими именами и будь откровенен со мной, лучше сейчас, чем потом тебе придётся вернуться в больницу.
- Я не вернусь, - оборонительное напряжение вернулось так, что плечи поднялись.
- Я тоже надеюсь на то, что тебе не понадобится возвращаться в больницу. Поэтому давай сейчас просто поговорим. Скажи, тебя потревожило твоё расстройство?
- Нет.
- Тогда почему ты подумал о нём, когда я сказал об опасности стрессов для тебя? Или я что-то путаю?
Согнувшись, Том подпёр кулаком висок. Помолчал немного и ответил:
- Меня тут все ненормальным считают, я подумал, вы тоже об этом говорите. Мол, я опасный какой-то… Мне очень неприятно это слышать.
- Кто тебе говорил, что ты ненормальный?
Том не ответил, не захотел наговаривать доктору на коллег, которые не умели держать себя в руках и даже если не произносили этого вслух, то смотрели так, что хотелось спрятать лицо под маской, если бы она была.
Поняв, что ответа он не получит, месье Кросс продолжил:
- Нет такого диагноза – ненормальность. Но ты находишься в больнице не просто так, только это я имел в виду и по этому поводу переживаю. Повторюсь, ты готов к выписке, не первый день готов, и я её тебе дам. Но перестраховаться никогда не бывает лишним. Лучше предупредить проблему, чем потом лечить.
Том покивал, даже не зная, с чем он соглашается – со всем и ни с чем, просто реагировал.
- Так ты обсудишь со мной всё? – добавил доктор, посчитав, что, возможно, теперь он оставит своё непонятное упрямство.