Том поднял к нему взгляд и снова покачал головой, отрицательно.
- Нет.
- Объяснишь, почему?
- Потому что не хочу. Мне нечего сказать.
- Ты не испытываешь никаких эмоций по поводу происходящего с тобой?
- Испытываю. Но они хорошие, чем они могут мне навредить?
- Том, я же уже говорил…
- Я не хочу, - не дав договорить мужчине, качнув головой, повторил Том. – Хватит лезть мне в душу.
- Это моя работа и это для твоего блага.
- А я так не думаю.
- Значит, ты не прав.
- Вы всё равно забудете обо мне, когда я уйду, лучше сделайте это сейчас и оставьте меня в покое. Обещаю, что я ничем о себе не напомню.
Том несколько нервно взбил подушку и упал на неё боком, поджав ноги и переплетя руки под грудью. На его языке это означало, что разговор окончен, доктор уже успел это понять и выучить.
А Том не столько из-за пробудившейся вредности характера противился разговору. Он на самом деле не знал, как и что обсуждать в своей ситуации и не видел смысла это делать, переживал её в себе. И где-то внутри он просто боялся сглазить разговорами своё обещанное судьбой счастье.
«Непросто придётся его родителям, - глубоко вдохнув и выдохнув носом, смотря на парня из-под чуть опущенных ресниц, подумал месье Кросс. – По паспорту взрослый, по прожитым лично годам подросток, по мышлению ребёнок».
Уже уходя, на пороге палаты, он невольно задался вопросом – а смог бы он любить сына, если бы тот был таким? Но отбросил эти мысли прочь: не может быть никаких параллелей, он никому не позволит отнять у себя сына, и даже на родах будет присутствовать, несмотря на то, что от вида крови ему дурнеет.
Глава 12
Глава 12
Где нас нет, услышь меня и вытащи из омута.
Веди в мой вымышленный город, вымощенный золотом.
Во тьме я вижу дали иноземные.
Где милосердие правит, и свет над берегами.
Где нас нет.
Oxxxymiron, Где нас нет©
Утро двенадцатого октября было похоже на сон. Приходил Ян, дал свой номер телефона и сказал, чтобы Том звонил, если будут какие-то проблемы, например, если возникнут недопонимания с родителями и им нужно будет всё объяснить с позиции специалиста. Том спорить не стал, снова, спустя девять месяцев, взял в руки возвращённый медсестрой, уже устаревший мобильный, доставшийся в наследство от Джерри.
Ян не задержался у него надолго, понимая, что не нужно отвлекать от всего того, что необходимо сегодня и сейчас сделать, и не видя смысла задерживаться. Он здесь определённо был лишним.
Заключительная беседа с доктором Кроссом, подписание документов на выписку – вместо подписи, которой у него не было, Том на нужной строке написал имя с фамилией. Подпись месье Кросса – и он официально больше не пациент.
Потом были сборы. Том перекладывал одежду в сумку, и снова вспомнилось, наплыло на мгновения то, о чём так часто думал в начале своего пребывания здесь – её должен был кто-то привезти. И не оставалось иных вариантов, кроме того, что это сделал Оскар. Позаботился. Но значимость этой тёплой, путающей сердце заботы аннулировалась тем, что она была последней.
А сейчас в мыслях о былом вовсе не было смысла. Свернув очередную кофту, Том бросил её в сумку.
Когда они с родителями переступили порог больницы, у Тома закружилась голова от влажного осеннего воздуха, от внезапного, словно порыв ветра, понимания, что это конец. Конец и начало всего совершенно нового. За спиной закрылась дверь, закроется вторая, третья – и всё, в прошлом больше не будет надобности, оно уйдёт, растворится, как дымка тумана на рассвете, рассеянная солнцем. Вся эта ложь и потерянность останутся за спиной, и он никогда к ним не обернётся.
Том Каулиц останется в подписи на выписном листе, а он наконец-то станет собой.
Сегодня он едет домой.
От этого можно сойти с ума, потерять сознание и проснуться наконец-то счастливым.
Том поправил сумку на плече, сжав холодеющими пальцами её ремень. Хоть она и была не очень тяжёлой, но на ключицу неприятно давила и оттягивала плечо вниз.
За забором их уже ожидала машина. Том остановил напряжённый взгляд на таксисте, который курил, прислонившись к водительской дверце, и сам остановился. Увидев, что клиенты пришли, водитель поспешил затушить сигарету и отправить окурок в урну.