Выйдя из машины, Том обеими руками вцепился в ремень сумки и не мог дышать. Даже маму только с третьего раза услышал:
- Том, это наш дом. Пойдём внутрь.
Три поворота ключа, и дверь открылась. Практически у порога их встречали девочки: совсем ещё маленькая, обнимающая длинноногого плюшевого медведя, и постарше – высокая, красивая, немного нескладная, как все подростки. В отличие от Тома, который был совсем не похож на свою снежную мать, девочки пошли в неё: обе светленькие, холодные по типажу. Младшая дочь повторила её во всём, не считая по-детски пухлых щёк. У старшей же волосы были оттенка не ледяной блонд, а светло-русые и глаза карие, но не такие насыщенные, как у Тома.
Девочки молча рассматривали незнакомого парня, который, знали, является их кровным братом. Хенриикка на всякий случай ещё раз представила их друг другу:
- Девочки, это Том. Том – Оили, - указала на старшую дочь, - Минтту, - показала на малышку. – Том, Оили тоже говорит по-немецки.
Кивнув матери и с трудом сглотнув волнительный ком, вставший в горле, Том легко, с трудом шевеля рукой, помахал сёстрам.
- Привет, Оили.
- Привет, - ответила девушка и перешла на финский: - Теперь я понимаю, почему выбрала для изучения именно немецкий язык, - с иронией говорила она стоящей рядом маме, - готовилась все эти годы к этой встрече.
- Привет, - с дрожащей, несмелой улыбкой обратился Том к младшей сестре, наклонившись к ней.
Малышка нахмурила брови и через две секунды затянула:
- Мама… Почему я его не понимаю?
- Потому что Том пока что не говорит по-фински.
- Почему не говорит?
- Минтту, мы же всё вам уже объясняли.
- О, да, - вмешалась в разговор Оили, сложив руки на груди, - это был самый интересный и неожиданный рассказ.
- Оили, что с тобой такое?
- Ничего со мной. Но я всё ещё не могу отойти от шока от всей этой ситуации.
- Понимаю тебя, но постарайся вести себя приветливее. И, пожалуйста, разговаривай с Томом, ему и так неудобно, что только я его понимаю.
Тем временем Минтту переключилась на отца и повисла на нём, добиваясь более развёрнутых разъяснений:
- Папа! Почему Том говорит на другом языке?
- Потому что он вырос во Франции, - Кристиан поднял дочку на руки.
- Почему? Он не наш?
- Конечно, наш! – посмеялся мужчина и развернул малышку лицом к Тому. – Посмотри на нас – одно лицо.
Том нервно и растерянно улыбнулся, лишь приподнял уголки губ. Стоял посреди всего этого живого общения и не понимал ни слова.
Выбежал самый маленький член семьи – собака породы йоркширский терьер, устремилась к Тому и принялась виться у ног, настороженно обнюхивая, то отступая, то снова приближаясь.
- Вот ты где, маленькая дрянь, - проговорила Оили и подхватила собачку на руки.
- Оили, что за выражения?
- Имею право. Её сегодня рвало, а я всё это убирала.
Решив оставить выяснение причин плохого самочувствия питомца на потом, Хенриикка представила и его:
- Том, это наша собака – Фрекки.
Наконец, вышел и старший из детей, Кими. В отличие от девочек, он не был похож ни на отца, ни на мать, что неудивительно, потому что те ему не были родными. Его усыновили в возрасте пяти лет, о чём прекрасно знал и он сам, и чего никогда не скрывали в семье.
- Привет, Том, - поздоровался он и, прежде чем Том успел отреагировать, захватил его ладонь в свою.
- Привет. Кими… - растерянно, с широко распахнутыми глазами, ответил Том, вынужденно отвечая на рукопожатие. Затем высвободил ладонь – Кими не держал.
Даже сейчас, видя перед собой его, старшего, вполне мужественного, спортивного, Том не мог отделаться от упрямой мысли, что Кими – женское имя. И три тысячи раз мысленно прикусил язык, чтобы не сказать об этом вслух.
- Том, теперь ты знаком со всеми, - проговорила Хенриикка, подойдя к нему. – Пойдём, я покажу тебе твою комнату, положишь вещи.
Кими провёл их продолжительным взглядом, но остался стоять на месте. Пока Том с затаённым любопытством оглядывался, стоя посреди новой спальни, женщина сказала: