Глава 2
Глава 2
Открылась тяжёлая дверь с маленьким окошечком, закрывающимся заслонкой снаружи, и в палату зашёл лечащий врач Тома – месье Кросс – мужчина тридцати пяти лет с вечно задумчивым взглядом, который будто бы всегда был где-то не здесь и, казалось, не слушал, что Том ему говорит. На самом деле это было не так, хотя у него и была весомая причина для такого халатного поведения. Так сложилось, что на следующий день после того, как ему поручили лечение Тома, доктор узнал о том, что его жена ждёт ребёнка. Долгожданный и заведомо дико любимый первенец, которого они не могли зачать долгие семь лет, сын, от мыслей и заботы о котором отвлекал чужой-ничей сын. Но месье Кросс старался разделять работу и свою жизнь вне стен больницы, отдавая себя отчёт, что Том не виноват в том, что просто появился не в то время.
Том сел, как бы безмолвно приветствуя доктора, но закрылся коленями и обнял их, когда тот взял у стены сиротливый стул и сел в паре метров от кровати.
- Привет, Том, - первым поздоровался мужчина. У него был очень приятный голос, бархатный, ему бы колыбельные разучивать, а не это всё.
- Здравствуйте, - чуть кивнул Том.
- Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Как тебе спалось сегодня?
- Нормально.
- Нормально – очень растяжимое понятие, конкретизируй, пожалуйста. Что оно значит для тебя?
Нормально – это никак, так думал Том в настоящий момент, так ощущал. Но что-то ему подсказывало, что такой ответ не порадует доктора и повлечёт за собой тьму дополнительных расспросов, а то и укол какой-нибудь, чтобы «никак» ушло. В этих стенах он действительно многому научился, перестал всегда отвечать честно, как есть, с детской искренностью и непосредственностью. Он учился думать о последствиях.
- Нормально – это не плохо, - ответил он то, что казалось наиболее нейтральным вариантом, и что во многом на самом деле было правдой. Никак – это ведь не плохо, значит, и его «нормально» – не плохо.
- Но и не хорошо? – уточнил доктор, ненавязчиво попытавшись заглянуть в глаза.
Том с долей удивления посмотрел на него, подумал секунду и пожал плечами:
- Да, не хорошо.
- А что мешает тому, чтобы стало хорошо?
Том промолчал, потому что ответ на этот вопрос даже самому себе не мог дать, а придумывать что-то, нагло врать всё-таки не хотелось.
- Том, тебя что-то тревожит? – подождав достаточно, снова вопросил доктор.
На секунду захотелось вывалить всё то, что было в голове и на душе, вскрыть сосущий вакуум, засевший в груди; язык обожгло тысячей слов. Но Том этого не сделал. Это был ещё один урок, который он усвоил здесь – иногда лучше промолчать – когда от твоих слов всё равно не станет лучше. Ему обучили медсёстры, которые в ответ на честные порывы вгоняли под кожу иглы шприцов.
- Меня ничего не тревожит. – Том опустил взгляд, спрятав глаза под ресницами, и подпёр кулаком щёку. А в груди завилось, тоскливо заскулило.
- Уверен? Пожалуйста, будь со мной честен.
Том сложил обе руки на коленях и взглянул на доктора. Помедлив немного, он ответил:
- У меня всё хорошо, честно.
- Уже хорошо? – не пропустил расхождение в его словах месье Кросс.
Том замялся и почесал левый висок противоположной рукой, на несколько мгновений пряча лицо за ладонью, неосознанно пытаясь прикрыть свою растерянность, становясь тем, кем и являлся на самом деле – обычным потерянным ребёнком, который только учится выживать в суровом мире, пусть даже искусственном, больничном.
- Хорошо, в смысле, что ничего не тревожит, - не очень уверенно и убедительно ответил он, так и смотря в сторону.
Доктор тихо вздохнул и покачал головой. Ему хотелось помочь этому взрослому, по сути, парню с глазами невинного мальчика, полными бесконечной грусти, не зря же он тратил время. Но трудно помочь тому, кто в твоём присутствии сворачивается ёжиком.
- Хорошо, Том, пусть будет по-твоему, - решил пойти другим путём эскулап. – Расскажи, пожалуйста, что тебе сегодня снилось.