Они успели повесить всего три футболки, когда Оили позвала мама. Сбежав на первый этаж, девушка поинтересовалась:
- Что, мама?
- Где Минтту? Она не приехала с тобой?
- Я решила оставить её в школе.
- Не смешно, Оили.
- Зато спасительно. Но на самом деле Минтту после занятий в гости к подружке пошла, сказала, может быть, на ночь останется: будут бухать лимонад и смотреть запрещенные мультики.
Хенриикка только покачала головой на колкое утрирование дочери. Сложно быть родителями подростка, но ничего не поделаешь, остаётся только набраться терпения, понимания и ждать, когда буря стихнет.
Затем она остановила на Оили внимательный взгляд и спросила:
- Ты новую кофту купила?
- Нет, она мне бесплатно досталась, - улыбнулась девушка, натянула рукава на ладони и спрятала их в невидимых на первый взгляд карманах. – Это Тома, он её мне отдал. Кстати, - она снова стала колкой, - я ему помогала разбирать вещи, и они не слишком сочетаются с тем, что вы о нём рассказывали. У него одежда вся люксовых брендов.
- Ты, наверное, что-то путаешь.
- Я разбираюсь, мам. Не веришь?
И это было правдой. Нередко Оили одевалась как бездомная, но при этом в последние годы всерьёз интересовалась модой, даже записалась в секцию кройки и шитья и упросила родителей купить швейную машинку, чтобы самостоятельно моделировать одежду.
- Верю. Но откуда у него такие вещи?
- Вот и мне интересно. Это же в какой элитной психушке он был?
- Это очень грубо, Оили. Не говори так.
- Я же не ему говорю.
- Всё равно не надо. Если бы Том это услышал, ему бы было неприятно.
- Лучше бы с юмором относился к этому, раз уж лечился.
Повисла обычная с виду, но напряжённая по ощущениям Оили пауза. Она хотела спросить о расстройстве Тома, потому что не понимала ещё всего, всех тонкостей и нюансов, но не подобрала слова для этого. И вздорная юношеская натура не способствовала ведению конструктивного диалога.
- Оили, Том не виноват в том, что ему пришлось проходить лечение.
- Да, я помню – что-то с головой.
- У него диссоциативное расстройство личности, - напомнила мама.
- Надо будет почитать про это на досуге, а то всё руки не доходят. Нужно же знать, с чем живу.
- Я могу объяснить.
- Я лучше прогуглю, - девушка развернулась и ушла к себе в комнату.
Хенриикка поднялась на второй этаж и, постучав, заглянула к Тому. Он так и сидел над сумкой, но с разбором её не продвинулся дальше: ждал возвращения сестры и просто перебирал вещи.
- Том, Оили сказала, что ты подарил ей толстовку?
- Да, она ей понравилась.
- Не нужно было.
- Почему?
- Потому что если дать ей волю, она у тебя всё, что понравится, утащит.
- Мне не жалко. Пусть хоть всё забирает. Мне эти вещи всё равно не нужны.
Том поднялся и, пихнув ногой развороченную сумку под кровать, сел, сцепил на коленях руки в замок. Мама присела рядом с ним, на расстоянии полуметра.
- В чём-то ты прав. Нужно будет обновить тебе гардероб, докупить тёплых вещей, скоро ведь уже зима, а у тебя нет ничего подходящего.
- Сейчас же только октябрь?
- У нас зима вступает в свои права уже в ноябре, - мягко улыбнулась женщина.
Том покивал и, помолчав немного, спросил:
- И насколько холодно бывает зимой?
- В редких случаях бывает и минус тридцать. Но обычно минус десять, максимум пятнадцать градусов.
Том округлил глаза. Он, привыкший к мягкому французскому климату, даже представить себе не мог жуткие минус тридцать. Воображение рисовало безжизненную снежную пустошь, в которой только полярным медведям и может быть уютно.
- Минус тридцать? – переспросил он, так и смотря огромными глазами на мать. – А как… Как из дома вы выходите при таком морозе?
- Настолько сильные морозы скорее редкость здесь, в Хельсинки, - повторилась Хенриикка. – Но не могу сказать, что при таких температурах тяжело, или, что они накладывают какие-то ограничения, просто нужно одеваться потеплее и не оставлять открытых участков кожи, если планируешь долгое время провести на улице. Мы привыкли к холодам, и ты тоже адаптируешься, просто на это нужно время. Кристиан в первое время после переезда тоже ужасался и надевал по три пары перчаток одновременно.