Беззвучно шли секунды, согреться не получалось. Том пытался вернуться в царство сна, но не мог даже закрыть глаза. И мучился мыслями, и вообще не думал, вперившись взглядом в стену.
Это ведь такой бред, рядом брат, и это нормально, что они делят постель, раз уж так сложилось, что лишней нет. Бояться его нужно в самую последнюю очередь. Но отчего-то расслабиться не получалось, и сон вместо того, чтобы утянуть в омут, по капле утекал из тела.
Том неосмысленно дал себе слово, что проведёт эту ночь с Кими, справится. Но напряжение не желало уходить. Он раз за разом ловил себя на том, что вместо того, чтобы отпустить голову и закрыть глаза, пытается различить дыхание брата за спиной, но тот дышал бесшумно. От этого становилось ещё более не по себе – Том знал, что он не один, и в то же время не видел и не слышал никого. Этот банальный, совершенно не страшный момент изводил и обострял нервы.
Прерывисто выдохнув, он закрыл глаза, сжимая пальцами ткань на плечах, сложившись ещё больше; ступни уже неприятно заледенели, и абсурдно казалось, что если откроет глаза, увидит, как изо рта идёт пар.
Том ёрзал, пытаясь улечься и забыться, и старался не шевелиться, чтобы не привлекать к себе внимание.
Это просто ночь, и ночью ему просто очень часто бывает страшно. Всё в порядке, ничего особенного.
Скоро стало совсем невмоготу от холода и изматывающего напряжения. Том осторожно придвинулся чуточку ближе к брату и натянул одеяло хоть на ноги. Теплее не стало, тело била мелкая дрожь и унять её не получалось.
Вспомнилось, как часто он замерзал без причин в центре, когда уже помнил всё, и когда накатывали кошмарные воспоминания. Давно этого не было.
«Это просто север, - зажмурившись, убеждал себя Том. – Тут холодно. Мне не страшно».
Наконец-то получилось закрыть глаза дольше, чем на секунду, и тяжёлая сонливость обещала, что сон вот-вот придёт. Кими перевернулся, и упавшая в безволии сна рука задела Тома по спине. Глаза вмиг распахнулись, и в холод бросило, и обожгло теплом – между лопатками, там, где крепли, заново отрастя, несмелые крылья.
Том даже подумать не успел, выскочил из кровати, а затем и из комнаты. Обуявший страх спасал, не позволяя задуматься о безысходном и мерзком – что боится собственного брата, что не может справиться с собой. Том закрутился вокруг своей оси в коридоре, решая, что делать, куда себя деть. Не до рассвета же ждать, чтобы лечь спать.
Он спустился на первый этаж, постоял на лестнице, смотря на застеленный диван, который даже навскидку не казался удобным для сна. Но более подходящего варианта не было, и не хотелось мучить себя размышлениями, хотелось просто заснуть и проснуться завтра, когда всё это покажется нелепым сном.
Устроившись на диване, Том укрылся и закрыл глаза. Стало спокойнее, только встревоженное сердце продолжало громыхать.
А когда он уже почти заснул, спустился Кими. Задержался внизу лестницы, хмурясь, пытаясь разобрать в темноте, кажется ли или нет, что на диване кто-то лежит.
- Том, почему ты здесь?
Том тут же сел, огромными глазами смотря на брата. Его фигура, освещаемая лишь скудным светом стынущей в мрачном небе луны, выглядела жуткой.
Не получив ответа, Кими повторил:
- Том, почему ты ушёл из спальни? Ты здесь собираешься спать? – и направился к нему.
И снова мыслям не осталось места. Охватило подобие аффекта, в котором можно лишь делать, но не размышлять. Том подскочил с дивана.
- Не подходи ко мне, - проговорил он, отходя назад.
А Кими, напротив, подходил к нему, не понимая его реакции и странного поведения и пытаясь понять. Для воспаленного страхом сознания это выглядело наступлением, веяло опасностью.
Уже поселившиеся в голове напряжение и страх, от которых не успел толком отойти, и темнота сделали своё дело, откинув на грань паники, не позволяя одуматься, взглянуть на ситуацию трезво и понять, что бояться на самом деле нечего, и никто не причинит вреда. В просторной, не успевшей стать знакомой до каждой детали, погруженной во мрак гостиной невозможно было почувствовать себя защищенным. И невозможно было увидеть в неотвратимо приближающемся человеке брата, который, априори, может только защитить, но не сделать больно.